Тариинские хроники

Тариинские хроники ч 28

Через неделю после возведения стены в городе частично сняли ограничения — стало возможным свободное передвижение, открылись мелкие лавки, возобновили работу государственные учреждения. Город потихоньку оживал.

К сожалению, не во всех городах Таринии было так спокойно — из столицы и ещё пяти крупных и восьми мелких городов новости доходили тревожные — многие болели, число умерших исчислялось сотнями, несмотря на все меры.

Звонил Лука, сообщил, что Лайру с детьми эвакуировали в Тселу. А вот Карл, муж Лайры, пропал.

Тсела была небольшим городком в горах, в самом сердце Таринии. В силу расположения в долине, с единственным входом через ущелье, это место стало своеобразной "чистой зоной", убежищем. Правительство по мере возможности эвакуировало туда одарённых и членов их семей из заражённых городов и деревень, предварительно держа людей две недели на карантине. Бабушка уехала в Нугхом, который успели закрыть до того, как туда добралась болезнь.

Передвижение между городами опять запретили, а в последний день лета пришёл приказ:

1. Уничтожать любого, кто попытается проникнуть в закрытый город на подходе к городу, не выясняя — заражён он или нет.

2. Уничтожать любого заражённого на любой стадии болезни, а также любого, кто был в контакте с заражённым.

Началась учёба. На всех курсах, независимо от того, первый это курс или последний, ввели предмет, посвящённый новому заболеванию.

Впрочем, на первый курс в этом году поступило всего тринадцать человек — больше просто не было. Взяли даже девочку с очень слабым даром и весьма посредственными результатами остальных экзаменов.

Мы продолжали посиделки с Джонатаном, Амирой и Станисом. Иногда болтали, иногда играли. Жизнь странная штука — в мире свирепствовала эпидемия, а мы сидели за высокой стеной и делали вид, что всё хорошо.

Меня, как представительницу официальной власти, раз в неделю отправляли дежурить на воротах. "Чисто декоративная функция", как выразилась госпожа Кегелапан. Желающих войти не было, дураков выйти — тем более. Кстати, с законницей мы так и не нашли общего языка, но держали "вооружённое перемирие", перебрасываясь порой при встрече колкими фразами в адрес друг друга.

В одно из дежурств на смотровой башне просигналили тревогу: к городу кто-то приближался. Я поднялась на одну из смотровых вышек.

Кто-то действительно двигался по дороге. Чуть позже стало видно — это был мужчина, просто одетый — в широкие штаны и стёганную рубаху, какие носят деревенские работяги по осени в этих краях.

Мужчина поднял руки в знак мирных намерений, а на предупреждающий окрик остановился.

— Заворачивай обратно! Приближение к городу запрещено законом! — отдал в громкоговоритель приказ боевой маг, дежуривший сегодня.

— Я с Масина, тут неподалёку деревушка была. Все заболели да померли. А мы с женой переболели, живы остались. У меня жена рожает, разродиться не может. Помощь надобна.

— Уходи. Иначе мы стреляем на поражение.

— Так Сонька помрёт моя. Поможите, Богиней прошу! — осенил себя мужик святым ромбом.

— Выход из города запрещён. Подход к городу запрещён. Уходи, иначе я открою огонь.

Мужчина не послушал и двинулся в сторону города.

— Сонька моя, Сонька помрёт! И детё! Понимаешь, ты, изверг! — мужчина поднял руки, потряс кулаками и побежал.

Вспышка, на земле осталась горсть пепла.

Ужас сковал моё тело, ноги подкосились, и я села на деревянный пол прямо там, где стояла. Я знала про приказ, но не думала, что его вот так, буквально, исполнят на моих глазах. Богиня... Зачем это всё? За что?

Я пыталась дышать ровно и глубоко, понимая, что иначе меня стошнит. Я была на вскрытиях, я оживляла мёртвое, я резала и зашивала живое... Но это... Это уже перебор.

Кто-то поднимался на вышку. Открыла глаза и подняла голову. И чуть не застонала от отчаяния — передо мной стояла Мейла. О да, вот только её мне сейчас и не хватало.

— Чего раскисла? Эй! — Она опустилась на пол рядом со мной, — военное положение в стране. А как ты хотела?

— Это слишком. Не по-человечески, — я сглотнула поднимающийся к горлу ком.

— Ты представитель власти. Закон для тебя должен быть впереди этики. Особенно — когда выбор встаёт между одной жизнью и тысячами.

— Я этого не хотела, — покачала я головой.

— А я? Я этого хотела? — законница вытянула руку с протезом и пошевелила бионикой перед моим носом, — думаешь, я о такой жизни мечтала?

Я снова помотала головой, не в силах отвечать.

— А ты чего зелёная? — впервые услышала в голосе законницы беспокойство.

— Тошнит.

— Не беременна?

— Нет. Просто... Просто не каждый день у тебя на глазах убивают просто так.

— Переболевшие маги могут распространять заразу дальше. При этом они выглядят здоровыми но, по сути, уже не являются теми, кем были до этого. Откуда ты знаешь, что мужчина не носитель слабой искры? — она повысила тон, — откуда ты знаешь, что он — не сосуд болезни? И что то, что он сказал про рожающую жену — правда?

— А откуда я могу знать, что неправда?

Законница промолчала.

— Вот что, ранимая душа — топай домой. Не хочу смотреть на твою зелёную рожу до конца дня.

— Спасибо.

Госпожа Кегелапан лишь фыркнула в ответ, а затем встала и ушла.

Я просидела на вышке ещё некоторое время, а потом всё-таки встала и пошла в академию. Вернулась в свою комнату и, не раздеваясь, упала на кровать. Перед глазами стоял образ мужчины в простой рабочей одежде, бегущего к городу навстречу своей гибели. Потом картинка пошла чёрными точками, замелькала, и я незаметно провалилась в сон.

Меня разбудил звонок от бабушки.

— Привет! Я не могу дозвониться до Сандры и Никласа. Не знаешь, что происходит?

— Нет, мы разговаривали три дня назад, у них всё было хорошо. Попробую дозвониться и сообщу тебе.

Пыталась позвонить маме, потом отцу, затем Натьям. Бесполезно, вызов не проходил, сбрасываясь. Достала из тумбочки подарок Фаргва и листок. Быстро написала: "Привет. Не могу до вас дозвониться. Что происходит?".