Тариинские хроники

Тариинские хроники ч 36

В театр мы уже не успели.

Вернулись домой и Джонатан с самым серьезным видом взял со столика в гостиной мою книжку легенд.

— С тебя ужин, с меня сказки, — сказал он, удобно устраиваясь на диване.
— Ты серьезно будешь читать?
— Почему бы и да? — он приподнял брови, — Ты давай, не болтай. Ужин сам себя не приготовит.
— Вредина, — притворно вздохнула я.
— На том и стоим, — ухмыльнулся друг.

И он начал читать:

*************************

Легенда о золотом змее, крадущем сны.

Давным-давно, когда мир Рагандар был юн, его народ был един, а на небесах правили другие боги, жила-была около вод Восточного моря прекрасная дева Эсфирь. Волосы её были темны, словно ночь, а глаза огромны и прекрасны, словно у буйволицы.
(В этом месте Джонатан некультурно заржал, да так, что я кинула в него перцем, который начала резать)

Пришел срок ей выходить замуж, но гордая Эсфирь не желала связывать свою жизнь с кем-то, не хотела становиться у очага, не хотела рожать и воспитывать детей. Хотела танцевать, изгибаясь, словно юная лоза, что бы любовались ей многие, но не досталась она никому. Ушла она из родительского дома, стала вышивать тонким шелком платки, продавать их и жить этим.

Однажды ночью в сны Эсфирь явилась тень, длинная и тонкая. Стала тень кружить подле девушки, звать её голосом сладким, словно мёд, мягким, словно бархат: "Будь со мной, о прекрасная, отогрей моё сердце".
(В этом месте я чуть не отхватила себе ножом пол пальца, и слушала дальше уже отвернувшись от стола и заращивая рану.)

Сначала девушка испугалась тени, но затем Золотой змей, что явился к Эсфирь тенью, соблазнил её разум своими сладкими словами о своём богатстве, дворцах и воздушных садах. Три луны приходил змей к Эсфирь, крепла тень змея, слабел дух девушки. А на четвертую луну предложил ей змей стать его навеки, и она согласилась, не задумываясь.

Наутро нашли Эсфирь мертвой, и лишь вышитый на платке золотой крылатый Змей поведал убитым горем родным об участи девушки.

*************************

— Что-то сказочка не задалась, — друг захлопнул книгу и поскрёб в затылке.
— Он же похитил её душу, понимаешь? — я села подле него, прямо на пол, глядя снизу вверх и заглядывая в глаза, — Джонатан, я часто думаю, что вот это всё — дракон, превращающийся в человека, другой мир, который мне снится, всё это — плод моей больной фантазии. Или морок, навеянный проклятым озером. Мне кажется, что я схожу с ума. Но вот эта легенда, у меня чувство, что подобное было когда-то со мной.
— Для морока слишком сложно. Твоё ментальное здоровье, — он положил руки мне на виски, — почти в норме.
— Эй!
— Только зачем вот этим тварям — драконам, или кто они там, девушки из иных миров? – нахмурился Джонатан.
— Это как то связано с проклятием их Богини, — виски резко заломило, — проклятием Богини – за их гордость и надменность. За неумение любить.
Резко затошнило и потемнело в глазах. Хорошо, что я уже сидела на полу. Дальше падать было некуда.

Джонатан подхватил меня, кубарем скатившись с дивана.

— Тихо, тихо. Вот же, несчастье моё. Блок стоит, и мощный. При том поставленный на дух, а не на телесную оболочку. Не, не осилю, —
он встал сам, и помог мне подняться и лечь на диван, — знаешь, следующий раз, когда буду заключать с тобой сделку, буду внимательнее прописывать условия.
— Что ты имеешь ввиду?
— Я то думал ты будешь готовить, как минимум, завтраки. Но не думал, что мне придется готовить всё остальное и водиться с тобой. Пожалуй, скоро выставлю тебе за это счёт.
— В каком смысле?
— Увидишь, – он глянул хитро.
— Я смотрю, это стало твоим любимым словом.
— Ага.

Озадачил и ушел. Вот же, зараза.

Мне стало лучше довольно быстро, буквально минут за десять. Пришла, посмотрела, как Джонатан кромсает овощи огромными кубиками, отобрала недорезаный салат, подумала и отправила парня заниматься мясом. Всё правильно — салаты делать –женское дело, мясо готовить — мужское.

Кот тёрся под ногами, прося свою долю. Споткнулась на нём и чуть не упала, но вовремя восстановила равновесие.

— Я смотрю, ты сегодня сама грация.
— Я всегда образчик грациозности и аккуратности, — улыбнулась улыбкой доброй акулы, — пора бы привыкнуть. Ты бы лучше нежить свою с Барсиком познакомил. А то сами познакомятся, неизвестно чем это кончится. Как второй раз кота воскресить, я не в курсе.
— Хм. Об этом я не подумал.

Остаток вечера прошел мирно. После ужина я ушла делать амулет связи по некромантски, Джонатан унес пуму знакомится с Барсиком.

Когда через час я вернулась, то застала почти мирную картинку — котенок пумы лежал подле ног Джонатана, Барсик сидел на окне, демонстративно повернувшись спиной и вылизываясь.
— Ну как?
— Пошипели сначала друг на друга. Потом я кинул в одного успокоительное заклинание, а второй приказал не шипеть. Плохо то, что я, в отличии от тебя, не чувствую от неё "ответ".
— Связь формируется постепенно. Хоть ты и не некромант, со временем ты научишься её слышать, – утешить я его.
— Ого, здорово, – воодушевился друг, – этого я не знал.
— Я спать. Доброй ночи.
— Тебя покараулить? – я подняла глаза и наткнулась на его очень внимательный взгляд. Внутри словно что-то перевернулось.
На секунду я замялась, вопреки здравому смыслу очень хотелось ответить "да", но это не лезло ни в какие рамки. Задавив это желание в зародыше, я сказала:
— Нет, спасибо. Не думаю, что в этом есть смысл. Я сама на себя наложу заклятие исцеляющего сна.
— Ну, как знаешь.

**************************

Я шла по заснеженному полю, когда увидела впереди знакомую фигуру. Сердце замерло, а потом ускорило свой бег.
— Лука! Лука! — закричала я и побежала за ним.
Он шёл, не оборачиваясь, и как-то странно покачиваясь. Когда мне оставалось до него не больше сотни шагов, Лука упал на колени, закашлял надрывно, харкая кровью. Я рванула в его сторону с удвоенным усердием, но, внезапно, начала отдаляться от него, а не приближаться – всё дальше, дальше и дальше.