Тариинские хроники

Тариинские хроники ч 47

Цены на рыбу меня впечатлили. Меньше, конечно, чем на мясо. Но всё равно впечатлили.

Нужно посадить что-нибудь, что содержит много белка. Фасоль, например.

Может создать охотничью нежить, и отправить через реку или по краю Артана на охоту? А что, мысль интересная. Хотя и совсем уж незаконная.

За размышлениями я и не заметила, как чуть не столкнулась с Тану, которая гуляла с коляской с дочкой. Малышка уже подросла и теперь что-то агукала и пускала пузыри.
— Ой, привет! Ты как, — она схватила меня за руку, — я знаю про Джонатана. Какая жалость. Хороший был парень.
— Он жив! — я ответила слишком зло и резко, — не смей говорить о нём в прошедшем времени!
— Да, конечно, прости, — она смешалась, отводя глаза, — ну ты заходи как-нибудь, ладно.
— Угу, — сказала я, уже фактически в спину сбегающей от меня степнячке.

Интересно — я что, такая страшная, когда злая? Хотя, если припомнить моё отражение в зеркале...

Дома очнувшийся дракон пытался выловить из-под дивана шипящего на него кота.
— Что ты делаешь?
— Хочу погладить. Из памяти твоего друга я помню, что это должно быть приятно. Смешная животина. Нужно будет отловить несколько. На Архоне раньше водились коты, тоже завезенные из другого мира, но потом пропали.
— Из памяти Джонатана ты не усвоил, что кошки не любят подобного к себе отношения? Он не хочет, что бы ты его трогал. Ты ему не нравишься.
— Я разве должен спрашивать его желания? В твоей голове довольно странные мысли. Ай, зараза! Укусил.
Очень захотелось побиться головой о стену. Ну или дракона по голове побить.

Только пострадает не его голова.
— Предлагаю поужинать и лечь спать, — я решила сменить тему, — ты ещё слаб.
— Это тело слабо. Не я.
— Хорошо. Пусть так. Мне не хочется снова тащить тебя наверх.
— Оставь тут.
— Это будет, как минимум, странно. Люди
не обладают такой способностью к регенерации, как драконы.
— У меня есть доступ к магии мальчишки. Могу вылечить это тело.
— Вылечи.
— Нужно есть.
— Тогда пойдём есть.

Кажется, я скоро поселюсь возле плиты. Дракон молча ел, судя по всполохам ауры, пытаясь колдовать.
— Я попрошу тебя не выходить из дома. Джонатан официально числится пропавшим. Если тебя увидят, могут быть проблемы. На тебе нет инфобраслета, который мы все носим. Это хорошо — твоё возвращение не отследят.
— Подумаешь. Скажешь, что он вернулся.
— У тебя аура и сила другая. Ты в курсе, вообще, что у нас эпидемия? Что у магически одаренных после заболевания меняется аура, и сами они становятся иными?

Арион нахмурился, явно выкапывая что-то в памяти Джонатана. Затем — нахмурился ещё больше. А затем он выругался. Не по тарински, но я была готова поклясться, что поняла смысл сказанного им.
— Ты знаешь, что происходит?
— Надеюсь, что не знаю, — он поднял глаза, и я впервые увидела в них страх, — иначе всё на столько плохо... Тебе лучше не знать.
— Арион? Что происходит.
Он шумно сглотнул.
— Я пойду, лягу. Иначе сейчас снова отключусь.

********************************

Площадь полна народа, ликующего в каком-то зверином экстазе. Идёт дождь, но люди (люди ли?) не обращают на это никакого внимания. Они скандируют имя на смутно знакомом языке, потрясают оружием и просто кричат.

Я не слышу слов, только всеобщий гул, словно доносящийся из-за стены. Да и сами движения присутствующих кажутся замедленными. На возвышении, окружённом стражами, которые не подпускают беснующуюся толпу, стоит алтарь, на котором лежит девушка в длинном молочно-белом платье. Волосы её золотой волной ниспадают с алтаря, лицо отрешеное, словно она находится где-то не здесь.

Но моё внимание приковано не к девушке, а к невозможно прекрасному молодому мужчине, одетому в дорогие светлые одежды. Он поднимается к возвышению по дорожке из черного камня, приветствуя толпу.

Доходит до алтаря, задирает на девушке подол платья, подтягивая её к себе.

Толпа неиствствует.

Меня тошнит. Богиня, что за варварство?

Поднимаю глаза. Девушка приподнялась на локте, гладит дракона, а это, несомненно, дракон, смотрит ему внимательно в лицо.

В какой-то момент он блаженно закатывает глаза, ускоряя темп, толпа ревёт, словно дикое зверьё. Девушка выхватывает откуда-то из-за спины длинный и тонкий клинок, и вонзает в грудь дракона. В этот момент она уже не "держит" лицо, и его искажает гримаса яростной ненависти.

Вспышка.

Я просыпаюсь в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, тошнотой и горьким привкусом во рту.

Что это было? Какая часть драконьей истории?

Пожалуй, я знаю только одного в этом мире, способного ответить на этот вопрос. Пора будить Ариона.

— Ты выглядишь так, словно приведение увидела, — дракон не спал, хозяйничая на кухне.
Я вспомнила время, когда Джонатан так же готовил завтраки... От этой, такой привычной картины, сердце защемило.

Одёрнула себя. Не о том думаю.
— Что за ритуал с жертвоприношением? Девушка в конце заколола дракона.
Бутерброд, что был у Ариона в руках, падает на пол. Лицо вытягивается.
— Откуда ты знаешь? Ты вспомнила?
— Нет. Во сне видела.
Он вздохнул.
— Это весьма позорная часть нашей истории. Помнишь я рассказывал тебе, что к нашему истуцие, Вурагу, явилась Богиня-проматерь, призвав прекратить вражду между арханцами и драгонцами?
— Помню.
— Так вот, у драконов после этого перестали рождаться дети. Но Вураг, в силу своей жестокости, извратил слова богини. Он принёс в жертву одинадцать девушек. А двенадцатая родила ему сына. После этого ритуала драконьи жены беременели и приносили детей в течении пяти лет. Вураг решил, что он победил, обманул богиню. Через пять лет драконыши снова перестали рождаться. Точнее, не совсем перестали: женщины, в чьих жилах текла кровь драгонцев, от смешанных браков иногда производили на свет маленьких драконов.