Тарос. Наследие звезд

1 - Коллидан

Астероидный пояс Харон,колония Коллидан
Расположение: 15 световых лет от Тароса,3 612 световых года от Земли
Сектор Z, промышленная зона Федерации
Примечание: Коллидан богат редкоземельными элементами, включая валонит. Из-за высокой радиационной активности пояса большинство поселений оборудованы подземными модулями или защитными куполами.

Настоящее время

Ад на земле. Странное и старое выражение из древних времен, когда земляне еще верили в богов. Мама Лилли верит в них до сих пор, наверное, потому, что так проще существовать, как и доброй половине населения колонии — иначе на Коллидане не выжить.

Тем более что Коллидан — не Земля, он даже не планета. Обычный крупный астероид класса Z, каких после краха расы зенитаров в системе осталось столько, что всей вселенной хватит на миллиарды лет.

Правда, какой ценой!

Тусклое подземное небо — цифровая проекция, чтобы не дать жителям колонии сойти с ума, — серный запах выработки валонитовой породы и примесей даже в жилых секторах, в сухом воздухе, с которым не справляются фильтры, вечный полумрак подземного комплекса, постоянные болезни, короткая жизнь… Это и есть цена космического топлива, что добывают на Коллидане и подобных ему. Унылое существование под поверхностью, на которую поднимаешься только во время работы. Казалось бы, это радость — очутиться снаружи хотя бы на время, но нет. Шесть лет, пять месяцев и восемь дней — именно столько Лилли отсчитывает сегодня, закрашивая очередной квадратик на настенном календаре. Именно столько дней она ненавидит Коллидан и свою работу. Почва здесь совсем другая, не то что на Земле, и ее Лилли ненавидит тоже. Коллидан почти не за что любить.

— Лилли!

Почти.

— Лилли, ну ты идешь? Мама приготовила гельфовые блинчики!

В следующую секунду Тео с грохотом вваливается в комнату. Его изношенный экзоскелет давно пора менять, но Лилли едва тянет месячную оплату ячейки на этом секторе. Первый год было совсем тяжело, но теперь кредит почти выплачен, и маме больше не придется горбатить спину на грибных фермах, а Лилли — брать дополнительные смены в шахтах. Шахты такие стремные.

— Тео, я просила тебя не носиться в экзоскелете по дому! — Лилли хватается за голову, когда брат едва не сбивает с полки их единственный живой цветок.

Это все, что осталось от папы, хочет сказать Лилли, но слова застревают в горле.

Тео сейчас так на него похож, в свои четырнадцать он совсем взрослый. Черты заострились, у серых глаз появился хитрый прищур, а медно-золотистые вихры, которые от папы достались не только брату, но и самой Лилли, завитками торчат во все стороны.

Лилли еще помнит, каким был папа до ссылки на Коллидан… веселым, смелым, прямо как Тео сейчас.

— Прости! — брат, ловко отталкиваясь от стены, куда едва не врезался, уже прыгает в сторону кухни и мягко приземляется на стул. В руках у него откуда-то мгновенно появляется планшет с очередным самописным кодом.

— Опять всю ночь возился с программами, — фыркает Лилли, усаживаясь рядом.

Мама ворчит, но все же ставит перед ними тарелки с блинчиками и кофейник. На самом деле Лилли терпеть не может ни гельфы, ни порцилллии, но мама все еще вкалывает на этих грибных фермах и берет их с огромной скидкой, а радовать маму Лилли как раз любит.

— Я почти доделал софт для оптимизации скаут-дронов! Местные алгоритмы такие кривые, что даже я смог их обойти.

Кажется, Тео воодушевлен больше обычного, его глаза сияют, когда он рассказывает о дронах-наблюдателях и экспериментах с кодом, но это не то, чем должен заниматься подросток, пусть даже передвигающийся на экзоскелете.

— Ты должен больше гулять, а не сидеть за кодом! — Лилли под недовольное нытье брата выдергивает планшет из его рук. — Я рвала зад ради этой квартиры не для того, чтобы ты продолжал торчать тут как в шахтерском подвале. В этом секторе хотя бы дендрарий есть, нормальный воздух, свет! Но ты…

— Там гуляет одна малышня! — отмахивается брат, и она фыркает:

— А ты уже не малышня?

— Нет! Я взрослый, мне четырнадцать!

— Вот именно, Тео, и гормоны роста скоро дадут о себе знать! Это пока ты мелкий и тощий, но скоро… — Лилли вздыхает.

— Скоро тебе нужен будет новый экзоскелет, сынок! — вклинивается мама.

— Но я не могу просто шататься без дела! — Тео хмурится. — Ты знаешь, каково это — быть запертым в теле, которое тебе не подчиняется? Если бы не кодинг, я бы давно коллапснулся!

Лилли стискивает зубы. Он прав. И хотя он каждый раз манипулирует и ей, и мамой, используя свою болезнь как предлог или оправдание, Лилли ничего не остается, как согласиться.

— Я понимаю, но… — Она оглядывает мать, занятую новой порцией теста: хрупкие поникшие плечи, ссутуленная спина — Лилли слишком хорошо знает, какой ценой дается здесь жизнь. Она закатывает глаза: — Ла-а-адно, только не забывай об отдыхе. И ешь медленнее, а то подавишься.

Тео берется за блинчик прямо так, руками, и одним махом запихивает его в рот, продолжая говорить:

— Кавдый рав, когда я ем блинфик, я…

— Тео! — мама делает замечание, и он затыкается, пока не прожевывает до конца.

— …я мечтаю, что это ананас. Или персик… Или магна.

— Манго, — поправляет Лилли, и Тео с досадой вздыхает:

— Манга. Ты хотя бы ее пробовала там, на Земле. А в космосе их нигде не найти, разве что в какой-нибудь крутой академии для богатых.

Он снова протягивает руку к планшету, но получает строгий взгляд от мамы и возвращается к завтраку.

— Кстати, Лилл, как ты думаешь, если бы тебя взяли в Тарос, ты бы стала ненавидеть Коллидан чуть меньше?

Лилли едва не давится. Академия Тарос? С какой стати? Туда берут лишь самых лучших. Тех, кто потом отправится пилотировать исследовательские корабли или вступит в ряды армии Федерации. Тех, кто хорошо соображает, хорошо приспосабливается и умеет просчитывать вероятности. Например, таких, как папа. Или как Тео, если бы его кости не были слишком хрупкими. Конечно, Лилли иногда, перед сном, мечтает о том, как отправится покорять неизведанные миры, открывать новые виды почв и ископаемых, тестировать их на пригодность для жизни и устройства новых колоний. Где всем было бы хорошо. Но это лишь розовые мечты наивной девчонки, в которых ей даже перед самой собой стыдно.