Таша Брагина

Вариант 2. Инга

Вариант 2. Инга

Егор сам нашел школу для дочери, а, точнее, гимназию с углубленным изучением иностранных языков. Марта не спорила. Не видела необходимости, да и сил на это не осталось. Все равно ее никто не слушал. За много лет она так и не прижилась в городе, чувствовала себя здесь чужой так же, как и лишней в своей семье. Инга отдалялась все больше. Свое прозвище «гусенок» она терпела только от отца, каждый раз сопровождая возмущенным «Ну пап, я уже выросла! Никаких Ингусиков и гусенышей». Стремительно меняясь внутренне (не в лучшую сторону), внешне девочка оставалась такой же миленькой: чистое личико со вздернутым носиком, светлыми волосами до плеч, челкой и почти прозрачными глазами. И веснушками по всему лицу. По иронии, внешне она была копией матери в детстве. Но все чаще дочь казалась ей чужой.

Егору льстило, что дочь обращается к нему по всем вопросам, а у него есть возможность выполнить практически все ее желания. Но Инга росла, как и ее запросы, а слова благодарности Егор слышал все реже. И все чаще Марта была свидетелем их споров.

- Мне нужен новый мобильник! У всех моих подруг давно новая модель. – Инга подпрыгивала от нетерпения.

- Тебе всего семь! Зачем тебе новый телефон? – Егор начинал выходить из себя.

- Надо мной все будут смеяться!

Марта различила в ее голосе визгливые нотки.

- Но ты пользуешься своим всего три месяца!

Терпение Егора подходило к концу, а дочь не унималась. И такие споры, порой переходящие в скандалы, с хлопаньем дверей, стали происходить почти ежедневно.

«Я знала, что так оно и будет», - думала Марта, но без злорадства, скорее, с огромным сожалением. Ее удручало то, в кого превращалась Инга. И ошибки Марты как матери в воспитании сказывались на дочери ничуть не меньше, чем ошибки Егора. В какой-то момент Марта опустила руки, а, возможно, что-то еще можно было изменить. Теперь дочь ни во что ее не ставила, не уважая ни как женщину, ни как мать. Деньги и все, что они могли дать, постепенно становились идолом для Инги, а тот, кто мог их дать – отец - чуть ли не богом. На все предупреждения жены Егор только отмахивался, как от назойливой мухи, ссылаясь на занятость.

- Ваши с дочерью дела меня не касаются, - говорил он, - а у нас с ней все в порядке.

Марта сделала очередную попытку наладить отношения с Ингой и позвала ее с собой в деревню на каникулы. Но Инга категорически отказалась ехать даже на неделю.

- Мне там будет скучно! – ныла она. – Все мои друзья здесь.

- Зато там есть интернет. А твои друзья все равно скоро разъедутся на каникулы. – Марта нашла единственный аргумент, который мог бы заинтересовать девочку. Ей позволили взять с собой планшет, но с уговором играть не больше двух часов в день. Инга скривилась от недовольства и нехотя дала согласие на поездку, но только на две недели.

- Почему в деревню? – удивился Егор решению жены. – Я могу купить путевки в Египет, Турцию, Болгарию.

Глаза Инги загорелись от предвкушения. Но тут же потухли, когда мама возразила:

         - Там слишком людно и шумно, а нам нужно побыть с дочкой наедине, поболтать по душам. И бабушку она давно не видела. Она же ее единственная внучка.

         В глазах Марты, обращенных к мужу, была мольба. Накануне она обсудила проблемы в общении с дочерью с мамой и психологом, и обе настояли на необходимости увезти девочку от суеты, шума и соблазнов. А по возможности и от гаджетов. Но без телефона Инга отказалась ехать вообще. Но Марта не теряла надежды отвлечь ее. И, о счастье! Ей это почти удалось.

         Еще на подготовительных занятиях к школе в прошлом году у Инги проявился талант к рисованию. Учителя порекомендовали купить кисти и краски, те, что она сама выберет, неважно, гуашь или акварель, и пусть девочка рисует все, что видит. Марта носила ее рисунки преподавателю детской художественной школы, и там признали, что задатки есть, но их нужно развивать. Домой Марта летела как на крыльях. Наконец появится что-то, кроме телефона и планшета, и им с дочерью будет, о чем поговорить. А самое главное – у Инги талант! Но реакция девочки оказалась не такой восторженной. Ее самолюбию это польстило, но совсем не понравилось то, что придется ездить на занятия и рисовать то, что нужно, а не то, что хочется. Какое-то время все было хорошо, но скоро Инга начала отлынивать от занятий, жалуясь то на головную боль, то на боль в горле или в животе. Марта всегда следила за ее здоровьем и верила жалобам. На занятиях девочка могла сидеть уставившись в стену или напевая песню. А на вопрос учителя, почему не рисует, как все, объясняла – нет вдохновения. Однажды просто встала, собрала свои вещи и молча вышла из класса. Марта не ожидала увидеть дочь так рано.

         - Вас уже отпустили? – спросила она, но не дождалась вразумительного ответа и сама вошла в класс. Разговор с учителем получился коротким и шокирующим. Ее просили больше не привозить Ингу на занятия.

         - Мы учим тех, кто хочет учиться. Одного таланта не достаточно.

         Из класса женщина выходила чуть не плача. Дочери не сказала ни слова. Так они и ехали домой – в полной тишине.

         Егор на это высказался спокойно и однозначно: «Не хочет рисовать – не надо. Найдем ей другой занятие».

         И вот спустя почти год Инга вновь заинтересовалась рисованием здесь, в деревне. Утром вставала, собирала кисти, краски и листы бумаги, которые остались с прошлого года, и уходила часа на два-три. Возвращалась и еще долго рисовала что-то на втором этаже вся перепачканная красками. Марта радовалась тихо, боясь спугнуть хрупкую надежду, не задавая вопросов. К сожалению, вдохновение Инги продлилось недолго, и проведя в деревне почти месяц, она запросилась домой к отцу.