Таури 2. Крылья ветра, Сердце огня

Глава 2 «Замок и одиночество»

Не зная, что делать дальше, стряхнула с выщербленных камней пыль и уселась на горячие ступени. Солнце взошло высоко, накрыв меня душной, удушливой пеленой жары.

Зачем ждать кого-то, когда рядом ни души? Почему не могли переместить меня куда-то поближе к цивилизации, если она здесь вообще есть? А если ожидание затянется на дни, как здесь выжить? Одной водой сыт не будешь, а вот жевать кору деревьев или перетирать песок зубами я ещё не научилась.

Опустила голову, сетуя на несправедливость, и вцепилась в непослушные пряди волос, встряхнув голову, будто пытаясь вытряхнуть из них мрачные мысли. Как ни странно — это немного помогло. Вздохнула, хлопнула ладонями по коленям и решительно встала. Пусть всё идёт своим чередом — раз от меня почти ничего не зависит. А там посмотрим, кто Золушка, а кто — пугало огородное вместо феи крёстной.

Два часа изучения замка пролетели незаметно. Я обошла все комнаты, спустилась в холодный подвал и взобралась на узкую винтовую лестницу в правой башне. И постепенно поняла — не всё так плохо, как казалось вначале. В доме была посуда и столовые приборы, стулья, шкафы с мебелью, аккуратные стопки постельного белья и разная одежда. Всё было покрыто толстым слоем пыли и пахло затхлостью, но стояло крепко и надёжно.

Первый этаж встречал огромным холлом с широкой лестницей, разделявшей его на две половины, кухней, ведущей и в башню, и в подвал, гостиной и несколькими комнатами. В подвале, несмотря на толстый слой пыли, деревянные полки и каменные выступы были в порядке. Холод, царивший там, сковывал тело — температура около пяти-семи градусов. Помещение для хранения продуктов было огромным и прохладным — настоящая находка.

Второй и третий этажи разделялись на большие и малые комнаты, с тяжёлыми дверями, которые с трудом, но открывались и закрывались. Мебель была не везде, зато добротная и крепкая.

Башня мне особенно понравилась: узкая винтовая лестница плавно вилась вверх, радуя ровными ступенями. Вид с верхнего этажа открывался невероятный, а прочные перила обещали защиту от случайного падения. С высоты я внимательно осмотрела прилегающую территорию — показалось, что, если пройти дальше, можно спуститься к морю.

Особенно порадовали ванные комнаты, расположенные по две на каждом этаже. Они были совмещены с санузлом, но я так и не поняла, как ими пользоваться: покрутила все рычажки, но воды не было — ни в кранах, ни в странных унитазах. Придётся таскать воду из озера — запасаться для бытовых нужд.

Пока наносила воду, сгустились прохладные сумерки. Ночевать решила здесь на первом этаже, хотя сначала хотела расположиться на третьем. Но там, среди множества пустых комнат, в темноте мне было страшно. Поэтому быстро спустила матрас вниз и выбрала маленькую комнатку с крепкой дверью. Выпила немного воды — она приятно освежила и утолила жажду, но на фоне второго дня голодовки лёгкая тошнота всё же не давала покоя. Легла прямо в одежде, и сон накрыл меня мгновенно.

И снилось мне, что у родителей всё хорошо. Только вместо меня у них был сын — идеальный, словно созданный по образу и подобию их ожиданий: учится на отлично, слушается без вопросов, увлекается спортом и связывает жизнь с IT.

Я стояла в стороне и смотрела, как папа с гордостью пожимает руку высокому светловолосому парню, будто отражению самого себя. Мама нежно обнимала его, тихо вытирая слёзы счастья, пряча в них минуты слабости, которых не хотела показывать. И сердце рвалось на части: с одной стороны — радость за их счастье, с другой — душила обида и разочарование. Ведь меня они никогда так не обнимали и не хвалили. Я не была ни спортсменкой, ни примерной ученицей, но я была их дочерью. Я любила их, несмотря на свою несовершенность.

— А как же я?! — вырвался вопль из глубины души, и я проснулась.

Вскочила с кровати, растерянная и не понимая, где нахожусь. Вспомнив всё, рухнула обратно на матрас, свернулась калачиком и крепко обняла себя руками. Боль, одиночество и тоска рвались наружу — я не смогла сдержать слёз.

До утра не сомкнула глаз, всё думала о сне. Почему он так больно задел меня? Был ли это просто сон? Ведь после последнего сна появилась татуировка на руке. Вспоминала свою жизнь — а так ли важна была моя индивидуальность? Стоило ли выделяться среди других? Быть примерной, чтобы заслужить их гордость? Сдерживать себя ради друзей?

И не найдя ответов, пошла умываться. В душе была пустота и холод. Ничего не хотела, ничего не ждала. Пришлось силой заставлять себя что-то делать, не закрываться в себе, не впадать в отчаяние.

Я — такая, какая есть. И меня либо принимают, либо нет. Во мне нет ни зависти, ни злости. Я не ворую, не лгу, не сплетничаю. Я просто люблю красить волосы в яркие цвета, украшать уши множеством колечек, одеваться удобно, сладкое, сказки и музыку. Я не виновата, что это не нравится другим. Не виновата, что своим видом нарушаю их гармонию.

Стоило привести себя в порядок и чуть успокоиться, как голод снова напомнил о себе — этим надоедливым, грызущим изнутри эхом боли в желудке, перемешанным с тошнотой. Чтобы хоть немного отвлечься, я вышла из замка — и буквально застыла на пороге, словно впитав весь воздух вокруг.

За эти дни приключений со мной случилось столько странного и невероятного: переход через портал, таинственное новое украшение на руке, две исчезнувшие девушки и два сонных послания из глубин подсознания… Но никто из них не готовил меня к этому — к появлению прямо у порога замка маленького серого зверька с огромными ушами, который, несмотря на всю свою необычность, напоминал земного котёнка.

Он стоял, словно робея и удивляясь, на самом краю каменных ступеней моего убежища. Уши у него шевелились, словно локаторы, осторожно улавливая звуки, а лапки колебались — ступать на тёплый камень или нет. Наконец, так и не решившись на большее, он уселся на мягкую мохнатую попу и посмотрел на меня умными, почти человеческими глазами.

— Привет, дружок, — осторожно сказала я, изучая его необычную мордочку. Вытянутая, с маленьким чёрным носиком, она была далека от привычных котячьих форм. Если бы не серый цвет и полное отсутствие хвоста, подумала бы, что передо мной крошечный лисёнок. — Иди сюда, познакомимся.