Таверна Блуждающий очаг

Глава 2. Морская Гавань

Утро в Морской Гавани начиналось не с пения птиц, а с крика чаек и скрипа канатов. Соленый воздух, ворвавшийся в «Очаг» с первыми лучами солнца, когда я открывала ставни, был густым, влажным и неумолимо бодрящим. Никаких серых скал и колючего горного ветра – только бескрайняя синева залива, рябь на воде, золотящейся под солнцем, и лес, темной зеленой стеной нависающий над дальними кварталами порта. «Блуждающий Очаг» стоял прочно, его древние балки, казалось, вросли в эту землю за ночь, впитывая шум и жизнь порта. Таверна была спокойна, но в ее привычном, глубоком гудении я уловила легкую настороженность – эхо вчерашних тревожных вестей.

Будни брали свое. Первыми пришли рыбаки – грубоватые, пропахшие морем и уловом, но свои. Они шумно заняли дальний угол, требуя горячей похлебки и крепкого чая, перед выходом в море. Их разговоры были о штормовых предзнаменованиях, о косяках рыб, ушедших глубже, о цене на сети. Никаких шепотов о столице или украденных артефактах.
Ларс, - обратилась я к самому бородатому и, пожалуй, самому старому из них, пока несла миски с дымящейся похлебкой.
- Слушай, а где теперь брать стерлядь, как у дядюшки Фэя? Слышала, он сеть забросил, к внукам в Холмы уехал.
Ларс хмыкнул, зачерпывая ложкой густую массу.
- Эх, Арис, дядюшка Фэй – это был мастер! Такую рыбу выбирал! Он смачно причмокнул.
- Теперь пробуй у Марго, на южном краю рынка, у самой воды. У нее лодка с синей полосой. Говорят, сети ставит в старых Фэевых местах. Но… - Он многозначительно поднял палец. - Самую лучшую, жирненькую, она припрятывает для своих. Так что торгуйся, хозяйка! Или приманку подкинь – пару кружек твоего осеннего сидра, он у нее любимый!
Остальные рыбаки засмеялись, закивая:
- Верно, верно! Марго сидром смягчишь – и стерлядка твоя!
- Спасибо, мужики! – Улыбнулась я, мысленно отмечая: Марго, синяя лодка, сидр.
- Как вернетесь с уловом – заходите, похлебка будет горячая, а эль – холодный!
- Обязательно, Арис! – хором отозвались они, уже поглощенные едой.
Затем потянулись торговцы с ночного каравана – усталые, но довольные, что добрались. Их интересовали горячие лепешки, яйца и новости. Я улыбалась, разливала чай, подкладывала еду, ловя обрывки разговоров. Слышались названия дальних городов, жалобы на пошлины, сплетни о местном голове… Но ни слова о Шпиле. Казалось, вчерашние страхи растворились в утреннем тумане.
Когда рыбаки, подкрепившись, шумно отправились к своим лодкам, а караванные торговцы, утолив голод, разбрелись по своим делам, в таверне наступила короткая передышка. Моряки вышли в море, обычные обыватели Гавани только начинали раскачиваться. До следующего наплыва гостей – часа два, не меньше. Идеальное время для рынка.
- Борк! – крикнула я в кухню, где уже слышалось стучание ножа по доске. – Я на рынок! За рыбой, зеленью, специями. Держи форт! Если кто важный – скажи, вернусь к полудню!
Из кухни донеслось нечленораздельное, но бодрое мычание – знак, что помощник в курсе и справится. Я схватила прочную плетеную корзину и холщовую сумку через плечо, наскоро поправила волосы и вышла на утреннюю суету Лесной Гавани.

Рынок у причала кипел, как огромный котел. Запахи ударили в нос первыми - резкий, свежий дух моря и рыбы, сладковато-прелый аромат спелых фруктов, терпкий дымок от жаровен с жареными каштанами, пряная волна от прилавков со специями и… вездесущий запах влажного дерева, соли и людского пота. Звуки сливались в непрерывный гул: крики зазывал «Свежая рыба! Только с рассвета!», «Яблоки медовые, мочёные! Не дорого! », «А ну, полож! Кому сказал! Ах ты маленький бес!», «Ты что, Михей, у тебя золотом отлито что-ли ?»), смех, плач младенцев, скрип тележек и топот ног. Дети сновали повсюду, как юркие рыбки: малыши капризничали, уцепившись за юбки матерей; ребята постарше ловко подхватывали упавшие монетки или фрукты, иногда получая за это подзатыльник, а кое-где за прилавками, серьезно поджав губы, стояли девочки и мальчики лет десяти, явно «на подхвате» у родителей, гордо отсчитывая сдачу или перебирая зелень.

- Арис! Солнышко! – раздался хриплый голос у рыбных рядов. Это была та самая Марго, крепкая, как дубовый корень, женщина с лицом, обветренным морскими штормами, и ловкими, покрытыми чешуей руками. У ее лодки с синей полосой, приткнувшейся прямо к мосткам, действительно висели сети, а на прилавке сверкала на солнце чешуей разная рыба. – Раненько ты сегодня!
- Да вот, Марго, народ накормила, теперь сама за провиантом, – улыбнулась я, подходя. – Ларс хвалил твою стерлядку. Говорит, наследница Фэевых традиций.
Марго фыркнула, но в глазах мелькнуло удовольствие.
- Ларс язык без костей! Но… – Она наклонилась, достала из луженого ведра под прилавком две крупные, серебристые рыбины с чуть розоватым отливом. – Для «Блуждающего Очага»… и для хозяйки, что знает толк… Последние, хорошие. Для ухи твоей знаменитой.
Мы быстро сторговались. Я сунула в ее натруженную руку не только монеты, но и маленький плоский флакончик. – Осенний сидр. Ларс сказал, ты любишь. На пробу.
Марго широко улыбнулась, пряча флакон в карман фартука.
- Ох, солнышко, спасибо! Заходи вечерком, расскажешь, какая уха вышла! А для тебя всегда найдется лучший улов!
Дальше мой путь лежал мимо прилавка с овощами. Старуха Мели, знаменитая своими корнеплодами и зеленью, уже махала мне:
- Арис! Гляди, какой сельдерей! Сочный! И петрушка – лесная, душистая! Бери, бери, для твоего рагу!
- Обязательно возьму, Мели! – Я отобрала пучки зелени и пару кочнов молодой капусты. – А ты вечерком загляни, у меня как раз баранина на кости томиться будет. И пирожки с капустой свежие.
- Ой, солнышко, да я мигом! – засуетилась старуха, увязывая покупки.
У прилавка с фруктами меня окликнул Тофер, паренек лет пятнадцати, помогавший отцу:
- Хозяйка Арис! Попробуйте персики? Только сегодня привезли! Сочные!
Я взяла протянутый ломтик. Сок брызнул. Небесно.
- Божественно, Тофер! Дай два десятка. И скажи отцу, пусть заходит вечером за расчетом и кружечкой чего-нибудь согревающего – погода-то ветреная.
- Слушаюсь! – радостно крикнул парень, уже насыпая персики в мою корзину.

Последней точкой была лавка старика Элиоса – настоящая сокровищница запахов. Мешки и банки с порошками, кореньями, сушеными травами и ягодами стояли рядами. Воздух здесь был густым и пьянящим.
- Арис! – приветствовал меня Элиос, его темные, как изюминки, глаза блестели из-под густых бровей. – Для баранины? Или рыбы?
- Для всего понемногу, дядюшка Элиос, – улыбнулась я. – Дай мне твоей волшебной смеси для рагу, что с паприкой и сушеными ягодами можжевельника. И чего-нибудь… воздушного для рыбы. Может лимонника и фенхеля?
- Отличный выбор! – Элиос засуетился. Он открыл огромный мешок со своей знаменитой смесью и начал отмерять ложкой в бумажный кулек. Облако мельчайшей пыли поднялось в воздух – красновато-коричневое, пахнущее дымом, сладостью и хвойной горчинкой. Оно окутало меня…
И тут случилось. Пыль щекотала ноздри. Я пыталась сдержаться, отвернуться… Бесполезно. Одно, второе… «Апчхиии!»* Чихание вырвалось громкое, неудержимое. За ним последовало второе, третье… Я закрыла лицо руками, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза от напряжения.
- Ох, дитятко! – засмеялся Элиос, отодвигая злополучный мешок. – Прости старика! Сила у этой смеси – не только во вкусе, но и в нюхоте! Вот, держи платок. И фенхеля с лимонником – бесплатно, в утешение!
Я, все еще всхлипывая и утирая слезы, кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Смех и шутки окружающих покупателей и продавцов казались мне сейчас такими… обыденными. Добрыми. На секунду вчерашний страх отступил.

Я уже почти собралась уходить, корзина и сумка были полны, как вдруг прозвучал взрыв. Глухой, мощный ХЛОПОК, как будто гигантский пузырь лопнул где-то очень близко. Воздух содрогнулся, заставив затрепетать тенты над прилавками и сбросить несколько яблок с лотка Тофера. Земля под ногами качнулась – слабее, чем при прыжке «Очага», но достаточно, чтобы я инстинктивно вцепилась в прилавок Элиоса. Над крышами домов в переулке напротив вспыхнуло, буквально, на долю секунды, странное, мерцающее сиреневое сияние, бесформенное и пугающее. Оно исчезло так же мгновенно, как появилось, оставив после себя запах озона и тишину.
На миг рынок замер. Даже чайки замолчали. Потом раздался первый визг. Потом еще один. Крики:
- «Разлом! Дикий разлом!»
- «Магия! Взорвали!»
- «Бегите!»
Паника вспыхнула мгновенно, как сухая трава. Люди метались, толкались, роняя покупки. Дети плакали, прижимаясь к взрослым. Марго схватила свой тяжелый нож для разделки рыбы. Старуха Мели крестилась, что-то беззвучно шепча. Тофер побледнел как мел, вцепившись в отца.
И тут послышался ритмичный топот и лязг металла, из-за угла, ведя на привязи взволнованную собаку, выбежали трое стражников городского правопорядка. Их кольчуги поблескивали тускло, лица под открытыми шлемами были бледны и напряжены, алебарды держались наготове. Их капитан, широкоплечий мужчина с рубленым лицом, крикнул хрипло, перекрывая шум:
- Спокойно! Не паникуйте! Осматриваем место! Всех посторонних – прочь с рынка! Немедленно!
Они бросились в тот самый переулок, откуда пришел хлопок и свет. Люди, не раздумывая, хватали детей и остатки товаров, спешно покидая площадь. Адреналин горел во рту, я почувствовала это сквозь легкое онемение после чихания и страх – не просто страх людей, а искажение. То же, что я чувствовала при прыжках «Очага», но… грубое, неустойчивое, рваное. Как шов, прошитый кривыми стежками. Дикий разлом, который был создан явно насильно.

Я не стала ждать. Сжимая ручки корзины, я быстро зашагала обратно к «Очагу». Сердце колотилось, в ушах еще стоял тот хлопок и крики. Рынок, еще минуту назад такой живой и знакомый, теперь казался чужим и таящим угрозу. «Держи ухо востро, Арис. Такие вещи… они как магниты для беды» - слова Дирка звучали теперь не предупреждением, а констатацией факта. Беда уже была здесь. Она коснулась рынка. Коснулась Гавани.

Я уже почти добралась до знакомой вывески «Блуждающего Очага», когда услышала его — тонкий, дрожащий писк, похожий на звук переломанного камертона. Он доносился из узкого переулка между складами, где тени лежали гуще, несмотря на дневной свет.

Котенок? Птенец? — мелькнула мысль, но что-то внутри сжалось — звук был слишком... неправильным для обычного зверя. Остановилась. Прислушалась. Писк повторился — слабый, но настойчивый.

— Ладно, черт возьми... — пробормотала я, сворачивая в переулок.

Запах тут стоял затхлый — старая рыба, морская вода и что-то кислое. Я осторожно пробиралась между ящиками, пока не увидела в луже мутной воды, под дощатым настилом, лежало маленькое дрожащее существо, размером с крупную крысу, но совершенно непохожее ни на одно животное, которое я видела.

— Матерь богов... — вырвалось у меня.

Оно было покрыто перламутрово-голубой шерстью, слипающейся от грязи, с большими, слишком большими для такой крохи, ушами, как у летучей мыши. Но самое странное — длинные, тонкие пальцы с перепонками между ними, цепляющиеся за доску. И глаза. Огромные, фиалкового цвета, заполнявшие пол-мордочки, с вертикальными зрачками, как у кошки. Они смотрели на меня с такой мольбой, что у меня перехватило дыхание.

— Ты... кто ты? — прошептала я, опускаясь на колени.

Существо снова запищало, и вдруг...
В голове вспыхнуло: темнота, падение, боль в крыле (крыле?!), затем — мои собственные глаза, увиденные как будто со стороны.
Я ахнула, отшатнувшись.
— Ты... ты показываешь мне, что случилось?

Фиалковые глаза моргнули. Еще один образ: большая волна, что-то фиолетовое, вспышка, крик...

— Дикий разлом... — догадалась я. — Тебя выбросило сюда?

Существо слабо кивнуло, затем обмякло, словно даже эта мысленная передача отняла последние силы. На боку, под слипшейся шерстью, я разглядела рваную рану, из которой сочилась не кровь, а что-то похожее на жидкий жемчуг.

— Ладно, малышка, — осторожно протянула я руки, — сейчас помогу.

Она не сопротивлялась, когда я завернула ее в подол плаща. Тельце было легким, как пушинка, и горячим — будто внутри горел крошечный огонек.

— Держись, — прошептала я, прижимая ее к груди.

По дороге в таверну она шевелилась у меня за пазухой, слабо, но настойчиво. В голове то и дело всплывали обрывки образов: высокие деревья с серебряной листвой, стаи таких же существ, парящих в сумеречном свете, потом — боль, страх, падение...

— Тише, тише, — гладила я ее сквозь ткань, — скоро будем дома.

Путь был короткий, и буквально через 15 минут, я осторожно внесла сверток с дрожащим существом в «Блуждающий Очаг», прижимая его к груди. Знакомое тепло и запах старого дерева, жареного мяса и эля обволакивали, как объятие. Но сегодня под этим уютом чувствовалось напряжение. Пол под ногами слегка вибрировал, не как при прыжке, а словно от тихого, тревожного рычания. Балки над головой скрипели не успокаивающе, а настороженно.
Приложив ладонь к ближайшей стене, я старалась вложить в прикосновение всю свою уверенность и заботу.
Нет угрозы, Дом, - сконцентрировалась я, мысленно рисуя образ крошечного, раненого существа, его фиалковых глаз, полных страха, а не злобы. Ее магия... она теплая. Целительная. Как родник. Она ранена. Выброшена сюда диким разломом, как щепка в шторм. Я добавила ощущение самого разлома - не естественного "дыхания" миров, а грубого, рваного шва, как будто пространство разорвали когтями. Больно. Насильно. Я не могу оставить ее умирать в грязи. Я беру ее под защиту. Нашу защиту.

Молчание Дома длилось такое чувство будто вечность. Вибрация пола не утихла, но изменила характер - теперь она напоминала глубокий, задумчивый гул, как размышление великана. Затем пламя в очаге вспыхнуло ярко-желтым, почти белым светом на мгновение, осветив каждый уголок зала. Скрип балок сменился на глухой, одобрительный стук, словно где-то в глубине здания огромное сердце сделало мощный удар.
>> ПРИНЯТО. ЗАЩИТА РАСПРОСТРОНЯЕТСЯ. НАСИЛЬСТВЕННЫЙ РАЗРЫВ ОЩУЩЕН. ИЗВНЕ. ОПАСНОСТЬ. БЛИЗКО. << Поток смысла на миг сменился, стал острее, как натянутая тетива. >> ТЫ ЦЕЛА? ПОВРЕЖДЕНИЯ? ОТРАВЛЕНИЕ АТМОСФЕРОЙ РАЗРЫВА? <<

Теплая волна заботы, искренней и древней, омыла мои мысли. Дом проверял не только угрозу от нового существа, но и меня. После инцидента на рынке.
Цела, старина, - поспешно ответила я, тронутая до глубины души. Только испугалась. Отравления нет. Воздух был... Сстранный, но не ядовитый для меня. Я послала ощущение своей физической целостности, легкого испуга, но отсутствия боли или тошноты.
>> ХОРОШО. БАЛАНС ТРЕБУЕТ ВОССТАНОВЛЕНИЯ. << Образный поток вернулся к первоначальной строгости ритуала.
- Борк, - голос мой звучал чуть хрипло, но уже спокойнее, - принеси чистый нож. Самый острый и чашу, фарфоровую, ту, что хранится в нише за барной стойкой.

Помощник, кивнул и скрылся в глубине таверны. Он знал. Видел ритуал лишь однажды, когда я впервые заключила полный договор с Домом после смерти прежней хозяйки. Развернув сверток на столе. Существо слабо шевельнулась, ее фиалковые глаза приоткрылись, уловив напряженную атмосферу. Не бойся, -мысленно послала я ей, накрывая ладонью. Это для твоего же блага.
Борк вернулся, держа изящную белую чашу без единого узора и маленький, отточенный до бритвенной остроты кинжал с костяной рукоятью -инструмент ритуала. Я взяла чашу и нож. Металл был холодным в руке.
Готов, старина? - спросила я мысленно Дом.

Ответом был глубокий, резонирующий гул по всему зданию. Согласие. Ожидание.
Не колеблясь, зная, что мои колебания только ослабят магию, я провела лезвием по внутренней стороне предплечья. Острая боль, яркая алая кровь выступила каплями, затем тонкой струйкой. Я держала руку над чашей, наблюдая, как драгоценная жидкость -носительница жизни и магии -наполняет белый фарфор. Капля. Еще капля. Достаточно.
Отложив нож, я погрузила пальцы правой руки в теплую кровь. Она пульсировала в такт моему сердцу. Затем я прижала окровавленную ладонь к сердцевине главной опорной балки за стойкой - месту Силы Очага, скрытому от глаз гостей, но известному мне.

<< КРОВЬ МОЯ - СИЛА МОЯ. ВОЛЯ МОЯ. ПОДКРЕПЛЯЮ УЗЫ. РАСШИРЯЮ КРУГ ЗАЩИТЫ. ЭТО СУЩЕСТВО - под ПОКРОВОМ ОЧАГА ОТНЫНЕ. ДА БУДЕТ ТАК! >>
Я вложила в мысленный приказ всю силу своей воли, всю свою магию, всю ответственность за новую жизнь, которую взяла под опеку. Кровь под ладонью засветилась тусклым багровым светом. Балка загудела в ответ, вибрация прошла по всему телу, от пальцев ног до макушки. Пол подо мной вздрогнул один раз, мощно, но не разрушительно. Воздух наполнился запахом меди, свежеспиленного дуба и... теплой земли после дождя. Свет погас.
Я убрала руку. На балке остался ясный, алый отпечаток ладони, который тут же начал бледнеть, впитываясь в древнее дерево, как вода в песок. Через мгновение от него не осталось и следа.

Напряжение спало. Огонь в очаге затрещал как ни в чем не бывало, но теперь его треск звучал почти... одобрительно. Вибрация утихла, сменившись на знакомое, умиротворенное гудение. Дом был удовлетворен. Баланс восстановлен.

Я перевела дух, чувствуя легкую слабость от потери крови, но и странное очищающее облегчение. Я посмотрела на крошечное существо на столе. Его фиалковые глаза смотрели на меня без страха, с глубинным пониманием. Борк подал мне теплую кружку с медовым молоком для существа и чистый платок для руки.
- Вот и все, малышка, - прошептала я, устало умываясь, пока Борк аккуратно перевязывал порез на предплечье. - Теперь ты дома. По-настоящему. -Я капнула немного молока на палец, поднесла к мордочке существа. Оно осторожно лизнуло, пискнув тихо и благодарно. В ответ в голове всплыл образ: теплый камень под солнцем. Успокоение.
Связь, - подумала я, удивленная легкостью передачи. Ее магия... она как чистая родниковая вода, текущая прямо в душу.

Мысль прервало осторожное постукивание в дверь таверны. Не грубое, как у контрабандистов, а вежливое, но настойчивое. Борк нахмурился, бросив взгляд на перевязанную руку и спящего альвина.
- Открыть, хозяйка? Не час еще для гостей..
- Открой, Борк, - вздохнула я, поправляя рукав. - Кто знает, что за ветер принес.
На пороге стоял Генри. Невысокий, суетливый торговец экзотическими безделушками и специями, которого все в Гавани знали по его неизменному клетчатому плащу и остренькой бородке. Его глаза, обычно бойкие, сегодня бегали с беспокойством.
- Арис! Солнечная моя! - воскликнул он, едва переступив порог, оглядывая почти пустой зал. - Слава небесам, ты еще здесь! Мне нужна твоя помощь! Срочно! Жизненно важно!
- Успокойся, Генри, - сказала я, указывая на стул. - Садись. Что случилось? Опять таможня прищемила?
- Хуже! - Он схватил мою неповрежденную руку. - Телепорт! Городской телепорт на площади! После взрыва ... этого.... - он махнул рукой в сторону рынка, - он искрит, как напившейся медовуха светлячок ! Мастера говорят, стабилизация займет минимум три дня! А мне завтра утром нужно быть в Горном Перевале! Контракт! Огромная поставка черного жемчуга и лунных орхидей для герцогини! Если опоздаю - разорен!
Он почти рыдал. Я знала Генри -он мог драматизировать, но жемчуг и орхидеи для герцогини звучали правдоподобно. И очень прибыльно.
- Генри, - осторожно начала я, - ты знаешь, "Очаг" прыгает по своему графику. Завтра на после обеда в Перевал..

- Завтра - поздно! - перебил он.-Герцогиня не ждет! Я заплачу, Арис! Вдвое против обычного! Нет, втрое! - Он высыпал на стол горсть золотых монет. Они зазвенели, соблазнительно поблескивая. - И еще бочонок того изумрудного ликера, что ты так любишь! С доставкой!
Мысль пронеслась молнией: Деньги. Много денег. И изумрудный ликер -редкость. Но важнее другое: Уйти сегодня. Сейчас. Убраться из Гавани до того, как стража начнет рыскать по каждому углу после взрыва. Убраться от этой нависшей угрозы. Облегчение, сладкое и неожиданное, разлилось по телу. Досрочный прыжок из опасного места - не нарушение плана, а спасение.
Я обменялась взглядом с Борком. Он едва заметно кивнул - он тоже чувствовал напряжение в городе.

- Твой груз? - спросила я деловым тоном. - Объемный? Хрупкий?
- Два сундука! Небольших! Один с жемчугом, другой с орхидеями в стазис-сферах! Хрупкие, но твой прыжок... н же мягче городского телепорта, да? Все говорят! - Генри заглядывал мне в глаза, как побитая собака.
Мягче? - мысленно усмехнулась я. Когда Дом спокоен и силен -да. Но сейчас... Я ощутила легкое беспокойство, идущее от балок. Связь была крепче после ритуала, но Дом все еще набирал силу с новой хозяйкой. Прямая речь была редким чудом, а прыжок требовал концентрации. Но возможность уйти сейчас перевешивала риски.

- Ладно, Генри, - сказала я, собирая монеты. - Договорились. Втрое. И ликер. Груз приноси сюда через час. Борк поможет упаковать и закрепить. Прыжок через четвре часа. Не опоздай.
- Арис! Ты ангел! Спасительница! -Генри чуть не заплясал, хватая мою руку и чуть не целуя ее. - Час! Ровно час! Я лететь буду! - И он выскочил за дверь, оставив после себя запах дорогих духов и панику.
Тишина зала показалась гулкой после его ухода. Я положила руку на стену.
Справишься, старина? Прыжок раньше срока? Пассажир и хрупкий груз? -спросила я мысленно, вкладывая и просьбу, и уверенность.

Ответ пришел не словами, а
ощущением: глубокий вдох, собирание сил. Уверенность, смешанная с легкой усталостью, но решимость. >> ГОТОВ. КОНЦЕНТРАЦИЯ. ЗАЩИТА ГРУЗА. ПАССАЖИР... ТЕРПИМ. << Последнее "слово" было окрашено легким оттенком юмора - Дом явно не был в восторге от суетливого Генри, но принял его как часть платы.
Я улыбнулась. Да, до полноценных фраз было далеко. Но этот оттенок, эта почти эмоция... Это было ново. Это было развитие.
- Борк! - повернулась я к помощнику, чувствуя прилив энергии. - Меняем Планы. Прыжок сегодня, через четыре часа. Груз Генри - два сундука, хрупкие. Готовь задний склад, там Тише. И нашу новую пассажирку -в ее корзинку, мягко, тепло, молока с собой. И закрепи все, что может упасть. Сегодня прыжок будет.. насыщенным.

Борк лишь вздохнул, но в его глазах читалось понимание. Он уже шел к кухне, мысленно перекраивая список дел.
Я подошла к окну, глядя на гавань, мы уезжали. Сегодня. Горный Перевал, холодные скалы и чистый горный воздух ждали не завтра, а уже сегодня вечером. И с нами -золото Генри, бочонок изумрудного ликера, загадочное существл... и Дом, чья связь со мной, пусть пока слабая и требующая крови и воли, становилась все ощутимее с каждым шагом, с каждой принятой вместе трудностью.
Два часа, - подумала я, ощущая ответное тепло от стены.