Таверна Блуждающий очаг

Глава 16. Расследование

Эрлин. День 2 в Древнем Дубе

Завтрак подошел к концу. Я наблюдал, как Арис, закончив разговор с Кейем, перекинулась парой фраз с Борком, накинула плащ и направилась на рынок. Я понимаю, почему она пошла сними, но мои пальцы непроизвольно сжались под столом. Каждый её выход за пределы таверны без меня или кого-то из моих людей отзывался тихим, но настойчивым звонком тревоги где-то в глубине сознания.

Но дела не ждали. Сидеть сложа руки, пока она торгуется за цены на рыбу, я не мог. Нужно было действовать. Использовать её отсутствие.

Мой взгляд упал на величественный ствол Древнего Дуба, видный из окна. Монахи. Обитель при Дубе. Если вор интересовался древними местами силы и осквернял их, то кто, как не хранители самой главной святыни этих мест, могли заметить неладное? Возможно, пропажу какой-то реликвии, странные вопросы, подозрительных паломников. Они могли что-то утаивать, опасаясь скандала, но капитан Королевской Стражи — это тот, перед кем обычно раскрываются.

С этими мыслями я поднялся из-за стола. Кивком головы я дал Гаррету знак остаться в таверне — на случай, если Арис вернется раньше или случится что-то непредвиденное. Сам же, отбросив лишние сомнения, направился к выходу.

Дорога до обители Веса заняла не больше получаса, а беседка с местным монахом была краткой и деловой. Я не стал пугать его историями о разломах, лишь представился и вежливо поинтересовался, не замечали ли братья в последнее время чего-то необычного: пропаж, попыток проникновения, вопросов о древних артефактах от сомнительных личностей.

Монах, человек с глазами, видевшими не одно столетие, выслушал меня внимательно. Его ответ был обтекаемым, но в его уклончивости я почувствовал не ложь, а глубокую, вековую осторожность. Да, он подтвердил, что «энергия леса в последние дни тревожна». Нет, явных краж не было. Но он упомянул, почти случайно, о «бледном незнакомце», который неделю назад задавал странные вопросы не о будущем, а о «камнях, что старше корней Дуба». Описание было смутным, но оно совпадало с тем, что слышали братья в порту: нездешний, скрытный, от него «пахло грозой».

Это была ниточка. Маленькая, но прочная.

Я поблагодарил его и отправился обратно, обдумывая услышанное. «Камни старше корней». Это звучало как ключ. Вор искал что-то конкретное, что-то очень древнее даже этого места.

К обеду я был уже обратно в таверне. Возвращение было своевременным — из-за двери кухни уже тянуло ароматом жареной дичи и свежего хлеба. Я занял свой столик, кивнув Гаррету: все спокойно. Мои мысли уже складывали новую информацию в общую картину, пока я ждал её возвращения с рынка. Теперь у нас было чуть больше, чем просто шрам на скале. Теперь у нас было направление.

Обеденный шум в «Очаге» был привычным фоном, но сегодня под его гулкой поверхностью скрывалось напряжение. Я сидел спиной к стене, как всегда, методично уничтожая порцию тушеной дичи и одним и тем же отработанным движением глаз сканируя зал. Риан что-то громко балагурил, но мое внимание было расфокусировано, улавливая каждое движение у входа, каждый новый голос.

Сириэль, так и не пришла, её пустое место за столом било по нервам сильнее любого крика. Куда же она пропала? Нужно попробовать направить письмо через Огника.

Дверь открылась, впуская полуденный солнечный свет и в проеме возникли три фигуры в серых, пыльных рясах. Монахи из обители при Дубе.

Я положил ложку ровно рядом с миской. Неожиданно. Все мое существо моментально насторожилось, переключившись с бытового наблюдения на профессиональную оценку. Они вошли не как голодные путники, их движения были слишком бесшумны, слишком целеустремленны. Их взгляды, тяжелые и не по-монашески пронзительные, обвели зал и, безошибочно найдя нас, остановились.

Тишина, идущая за ними волной, накрыла и шумный обед. Я видел, как Гаррет замер с рукой на загривке Флая. Близнецы разом смолкли, их лица мгновенно потеряли все выражение, став масками вежливого ожидания.

Монахи направились прямиком к нашему столу. Двое младших, не спрашивая разрешения, бесшумно пододвинули стулья с соседних столиков и уселись, завершая кольцо. Старший, с лицом, испещренным морщинами, как карта древних троп, остался стоять. Его пальцы сложились в сложный, узнаваемый жест.

Воздух внутри звуконепроницаемого пузыря был густым и неподвижным. Я сидел неподвижно, всем существом анализируя монахов. Их позы, микрожесты. Не угроза. Посланники.

Старший монах поднял глаза, и его взгляд, тяжелый и бездонный, уперся прямо в меня.
— Оракул поведал нам, что Вы ищете того, кто рвет ткань мира, — произнес он тихо. Его слова прозвучали в нашей тихой зоне с металлической ясностью.

Мои глаза чуть сузились.
— Мы ищем вора, похитившего королевскую собственность, — ответил я ровно, вкладывая в каждый слог весь авторитет короны.

Монах медленно покачал головой.
— Он лишь симптом. Топор в руках безумца. Вы ищете не топор... — Он сделал глоток из кружки. — ...Вы ищете руку, что его держит, и разум, что им размахивает. Его разум разорван, как и реальность, которую он кромсает. И он голоден. Голоден до силы, которой не может управлять.

Он замолчал, давая мне переварить слова - голоден.Ключевое слово.

— Почему вы пришли именно сейчас? — спросил я, опуская формальности.

— К нам в обитель сегодня утром приходил ваш человек. С вопросами о странностях, — монах слегка кивнул. — Это заставило нас сложить разрозненные части воедино. Не более недели назад у Дуба был замечен некий человек. Он пытался... отсечь кусок коры. Древней коры.

В моем сознании щелкнуло «Кора Древнего Дуба» - бесценный алхимический компонент! Она является сердцевиной для создания мощнейших иллюзий, способных одурачить целое войско, а также один из основных элементов в ритуалах создания стабильных порталов.

— У него не вышло, — продолжил монах. — Дуб не поддался грубой силе. Он отторгнул его, запомнив прикосновение. Чуждое. Голодной. Мы посчитали того человека просто безумным отшельником... пока не услышали о краже и ваших вопросах.

Так вот оно что - это не просто кража. Это подготовка. Вору нужен был Самоцвет Жизни... и кора Древнего Дуба. Сочетание смертельно опасное.

— Место, где он пытался это сделать, — спросил я, и мой голос прозвучал резче, чем я планировал. — Его можно осмотреть?

Монах на мгновение замер, его взгляд стал оценивающим.
— Можно, но осторожно. Рана на Дубе затянулась, но... отпечаток того прикосновения еще чувствуется. Сильный маг может его уловить. — Он немного помолчал. — Я проведу вас туда после трапезы. Только вас.

Я кивнул. Это был шанс. Увидеть место преступления своими глазами, почувствовать энергетический след этого «безумца» лично. Возможно, моя связь с реальностью, моя стихийная магия, позволит уловить то, что недоступно другим.

— Он ушел ни с чем. Но его намерения ясны, — сказал монах, словно читая мои мысли. — Он будет искать другой способ. Или вернется снова. Ищите шрамы на теле мира. Они ведут к нему.

Он встал. Беседа была окончена. Пузырь тишины лопнул.

Я медленно перевел взгляд, но не видел зала. Передо мной стоял мысленный образ — темная фигура у подножия исполинского дерева, пытающаяся вырвать у него кусок плоти «Голодное» прикосновение. Теперь у меня был шанс его ощутить, возможно, это даст ключ к тому, чтобы предугадать его следующий шаг.

По позам, по резким, чётким жестам, было ясно, что новая информация взбудоражила всех, перевернула всё с ног на голову. План действий, выстроенный у меня в голове, рассыпался, уступая место новой, куда более тревожной и сложной мозаике.

Я видел, как Арис замерла у стойки, следя за нами, её взгляд, полный вопросов, был тяжелее любого прямого упрёка. Отделившись от группы, я направился к ней. Шаги отдавались в висках чётким, барабанным боем — ритмом срочности, на которую теперь был обречён каждый наш момент.

— Арис. — Я произнёс её имя без предисловий, опустив формальное «хозяйка». Голос прозвучал тише обычного, но в нём не осталось места для обсуждения. Он был натянут, как тетива перед выстрелом. — Нам нужно перенести визит к Оракулу.

Она выдохнула, и я увидел, как её пальцы сжали тряпку так, что кости побелели. Понимание мелькнуло в её зелёных глазах, а за ним — тень обиды. Она думала, что это очередная прихоть Стражи, что её время и её планы снова отходят на второй план.

— Новые данные? — спросила она, и её голос дрогнул, выдавая напряжение.

— Да. Срочные и неотложные. Каждая минута на счету. — Я не смотрел на неё, мой взгляд был устремлен внутрь себя, на мысленную карту, где уже выстраивались новые маршруты, точки рисков, возможные векторы атаки. Мне нужно было осмотреть то место у Дуба. Немедленно. — Прости.

Это «прости» сорвалось с губ само собой, грубым и непривычным. Я не просил прощения. Я констатировал факт: её планы рушились из-за меня, из-за моей войны, и я признавал этот ущерб, но не мог его избежать.

Я видел, как она кивает, как её горло сглатывает обиду, и чувствовал странное, колющее чувство вины где-то под рёбрами. Но долг был железным. Вор был здесь. Он был голоден. И он готовился к чему-то чудовищному. Её Оракул, её ответы о будущем её дела — всё это должно было подождать.

Развернувшись, я снова погрузился в пучину расчётов, оставив её одну с её разочарованием и невысказанными вопросами.

Тень Древнего Дуба была густой и прохладной, словно само время здесь текло медленнее. Старый монах, проводив меня к месту, отошел на почтительное расстояние, сложив руки в рукава и уставившись в пустоту — то ли охраняя покой, то ли предоставляя мне полную свободу действий.

Я опустился на одно колено, проводя ладонью по шершавой коре исполина. Место, указанное монахом, внешне почти не отличалось от остального ствола. Но стоило коснуться его, как кожу запястья, отмеченную белой вязью, опалил ледяной ожог. *Здесь.*

— Огник, — тихо позвал я.

Саламандра, дремавшая у меня на плече, мгновенно ожила. С тихим потрескиванием она сползла по моей руке и устроилась на коре, упершись передними лапками в дерево. Его тело, обычно напоминающее раскаленные угли, стало тусклым, почти матовым — верный признак того, что он сосредоточился на тонком чутье, а не на грубой силе.

Я закрыл глаза, отключив зрение и слух, позволив своей собственной магии — той, что была связана с самой тканью реальности — медленно растечься по поверхности. И почувствовал. Не рану. Не скол. След. Энергетический шрам. Он был похож на грубый, обугленный отпечаток, полный той самой *голодной* пустоты, о которой говорил монах. Это не было попыткой взять силой. Это было попыткой *высосать*, присвоить, проглотить. От этого становилось физически дурно.

Огник внезапно резко щелкнул языком, отскакивая в сторону, к самым корням Дуба. Его пламя вспыхнуло коротким, ярко-желтым огнем — знак отвращения и предупреждения. Он тыкался мордой в кучу опавших листьев и перегноя.

Я подошел, разгреб листву рукой в перчатке. В земле, почти незаметный, лежал клочок грубой темной ткани. Самый обычный, дешевый холст. Я поднял его. Аура от него исходила слабая, затхлая, как от промокшей одежды. Никакой индивидуальной магической печати, ничего, кроме слабого отзвука того же «голодного» прикосновения. Исполнитель. Наемник. Пешка.

Но Огник не унимался. Он принялся скрести коготками землю в паре шагов от того места, шипя и выпуская маленькие дымные клубки. Я присоединился к нему, копая пальцами холодную, влажную землю.

И нашел.

Кусок магического сургуча. Небольшой, размером с ноготь, но невероятно плотный и тяжелый для своего размера. На нем сохранился оттиск печати — стилизованная птица, вонзающая когти в молнию. Знак одного из знатных домов Севера, возможно даже совета королевства. Но дело было не в символе.

Я сжал его в кулаке. И чуть не отпустил от внезапного, мощного удара осознания.

От сургуча исходила мощная, концентрированная волна магии. Старая, устоявшаяся, пропитанная властью и холодной, расчетливой волей. Это был не след, не эхо. Это была *печать*. Та самая, которой запечатывают особо важные приказы или договоры, доступные лишь магикам высочайшего уровня. Фон от нее был в *разы* сильнее и чище, чем грязный след на коре.

Пешка и кукловод.

Я медленно поднялся, разжимая ладонь. Кусок сургуча лежал на ней, безмолвный и красноречивый обвинитель.

Проклятый знатный род. Кто-то из сильных мира сего стоял за этим. Этот кусок воска был обронён здесь не случайно. Его обронили *до* или *после* попытки взять кору. Это была метка. Визитная карточка. Или... предупреждение.

Огник, уловив мою ярость, издал низкое, похожее на ворчание потрескивание и запрыгнул обратно на плечо, прижимаясь горячим бочком к шее.

Я повернулся к монаху и кивнул, сунув обе находки в поясной мешочек.
— Всё. Я закончил. Благодарю за помощь.

Мое лицо ничего не выражало. Но внутри всё кричало. Охота только что из поимки сумасшедшего вора превратилась в политическое дело высочайшего уровня. И это было в тысячу раз опаснее.

Мы шли обратно, а у меня в голове уже складывался новый, куда более осторожный и опасный план. Нужно было выяснить, кому принадлежала эта печать. И нужно было это сделать тихо. Очень тихо. Я мысленно перебирал гербы знатных домов Королевства. Птица, когти и молния... Под это описание подходили три семьи.

Дом Рэйвенкрофтов - их герб — ворон с молнией в когтях. Старая, гордая семья, чьи корни уходили в эпоху первых королей. Говорили, они до сих пор считают, что трон по праву должен принадлежать им. Мотив для переворота? Более чем.

Дом Стормгардов - сокол, разрывающий грозовую тучу. Богатейший род, контролирующий половину торговых путей на Севере. Их влияние покупало всё, включая лояльность придворных. Усиление власти? Для них это просто новая инвестиция.

Дом Аэрленов - орёл, хватающий змею, из пасти которой бьют молнии. Самая загадочная и закрытая семья. Мастера тихой дипломатии и, по слухам, запрещённых магических практик. Их цели никогда не были очевидны.

Неужели один из них решился на такое? Похищение Самоцвета, попытка добыть кору Древнего Дуба... Это не мелкая интрига. Это подготовка к чему-то грандиозному. К государственному перевороту? К созданию собственной, неподконтрольной короне магической армии? Или к чему-то ещё более ужасному?

Совпадение? В это верилось с трудом. Печать знатного дома на месте преступления — это не случайность. Это или наглое послание, или чья-то серьёзная оплошность.

Мысли работали с холодной, безжалостной скоростью. Значит, так, нужно действовать точечно и тихо. Поднять всех Стражей на расследование против знати — верный способ устроить панику при дворе и получить кинжал в спину. Но придётся всё равно задействовать ещё ребят.
Необходимо поручить ищейкам обыскать архивы герольдмейстеров, — строился план в голове. — Уточнить все возможные вариации гербов. - Внедрить несколько стражей в слуги ко всем домам, смогут узнать о недавних отъездах, подозрительных визитёрах, заказах алхимикам.

Охота превратилась в трёхголовую гидру. И чтобы убить её, нужно было отрубить все головы. Или найти ту единственную, что управляет телом.

Дверь в зал отворилась, пропуская меня внутрь. Я вернулся раньше, чем планировал — осмотр у Дуба не занял много времени, но оставил на плечах невидимый груз. Лицо, я знал, выдавало усталость, но внутри всё было сжато в тугой, сосредоточенный комок. Мысли метались между обрывком ткани, печатью знатного дома и тревожным отсутствием Сириэль.

Я едва успел сделать пару шагов от входа, как её фигура отделилась от суеты зала и направилась ко мне. Прямо. Без обычных для неё полунамёков и сомнений.

— Капитан, мне нужна твоя помощь. — Голос её был ровным, деловым, но в глазах читалась стальная решимость. Она указала на новый подиум. — Сегодня будет конкурс. Метание ножей. Я не хочу, чтобы чья-то глупость или случайность омрачили вечер. Мне нужна защита. Невидимая преграда между зрителями и мишенями. Вы можете создать что-то вроде... защитного купола?

Вопрос застал меня врасплох. Не самой просьбой — создать барьер было делом техники. А тем, что она просила, без обиды на утренний перенос визита к Оракулу, без намёков. Как равный — равному. Как партнёр.

Я оценивающе скользнул взглядом по подиуму, расставленным мишеням, прикидывая траектории возможных рикошетов. Задача простая.
— Могу, — ответил я коротко. Голос прозвучал чуть хриплее обычного. — Это разумно. Это будет прозрачный барьер из сгущенного воздуха. Он выдержит удар лезвия, но не помешает обзору.

Её кивок был быстрым, деловым. Я видел, как с её плеч спадает крохотная доля напряжения.
— Спасибо.
— Ради безопасности гостей, — автоматически парировал я, уже отворачиваясь, чтобы найти Гаррета или братьев.

Но внутри что-то ёкнуло. Она попросила. Я сделал. Между нами протянулась новая, тонкая нить — не магическая, а профессиональная.

Вечерний зал гудел, словно растревоженный улей. «Очаг», расширившийся по воле Арис, поглотил толпу с легкостью. Воздух был густ от запахов еды, пота и возбуждения. Я стоял в тени у дальней стены, спиной к дереву, наблюдая. Мои люди были на местах: Гаррет с Флаем у входа, братья — среди зрителей, их глаза сканировали толпу, а не представление.

Мой барьер работал. Невидимая стена сгущённого воздуха лишь изредка, при особенно сильном ударе, мерцала радужной рябью, растворяя кинетическую энергию. Ни одна случайная траектория не могла его пробить.

Я наблюдал за конкурсом рассеянно, отмечая участников чисто профессионально: мощный, но неточный бросок горняка; резкая, точная атака погонщицы; выверенное движение старого охотника. Рутина.

Была девушка или всё таки женщина? Строгая, с дорогим ножом и слишком спокойным лицом. Её бросок — не по прямой, а по дуге, плоской стороной в цель — был не метанием - это было высокое мастерство, выставленное напоказ.

Но потом был нелепый бросок мальчишки-паломника, забавный промах, и незнакомка внезапно проявила к нему странную, почти материнскую мягкость. Это сбило меня с толку. Ни один профессиональный убийца не стал бы так рисковать своей легендой.

И именно в этот момент мой взгляд, оторвавшись от потенциальной угрозы, я увидел Арис.

Она стояла, аплодируя, вся залитая светом люстр, с сияющими глазами и разметавшимися от быстрого движения волосами. Лазурная пыль от её альвина искрилась вокруг нее, как ореол. Она не была хозяйкой таверны или полезным активом. Она была... живой. Яростной, сияющей, прекрасной. И совершенно неотразимой.

Я застыл, забыв о печатях, о заговорах, о пропавшей эльфийке. В горле пересохло. Этот щемящий толчок под сердцем, эта волна тепла — та самая, что будила вмятины на запястье, — накатила просто от одного её вида. Она ловила каждое мгновение, дышала полной грудью, и я, скованный долгом и подозрениями, мог только наблюдать за этим со стороны.

Наши взгляды встретились. Всего на миг. Но в этом мгновении не было ни капитана Стражи, ни хозяйки «Очага». Было только это немое, оглушительное признание. Я увидел в её глазах то же замешательство, ту же вспышку чего-то настоящего.

Я резко отвёл взгляд, сделав шаг глубже в тень. Сердце бешено колотилось. «Соберись. Ты на задании.» Но скомандовать себе было куда сложнее, чем любому из подчинённых.

Шум в зале начал стихать, гости понемногу расходились. Я уже собирался подозвать всех для нового совещания , как дверь отворилась бесшумно.

В проёме стояла Сириэль. Не просто вернувшаяся, а принесшая с собой тишину перед бурей. Её взгляд, холодный и отточенный, как клинок, скользнул по залу, минуя гостей, и нашёл меня. Он метнулся к кухне, затем вернулся ко мне. Ни слова. Ни единого звука. Потом её взгляд, чёткий и быстрый, указал на лестницу.

Лёгкая эйфория от удавшегося вечера, от её сияющего лица испарилась мгновенно, смытая ледяным приливом реальности.

Дверь кабинета закрылась, отсекая последние звуки пиршества. Воздух затрещал — я активировал барьер. Огник встревоженно поднял голову.

— Докладывай, — голос прозвучал жёстко, без предисловий.

— Капитан, — её голос был низким, безжизненным, словно доносящимся из-под земли. — Информация подтвердилась. И она хуже.

Она обвела взглядом наших — Гаррета, братьев, меня — и выдохнула слова, от которых воздух в зале, казалось, вымерз:

— Выкрали ещё два. «Душу Великана» у лорда Брайара в Седых Ущельях. И «Слёзу Нереиды» у лорда Превьюса из Солнечных холмов.

Ледяная волна прокатилась по моей спине. *Три.* У него уже было три Самоцвета Жизни из восьми. Половина силы, достаточной, согласно древнейшим легендам, чтобы призвать и удержать у границ реальности тварей из Иного. Существ, для которых наша реальность — лишь тонкая плёнка, которую можно разорвать.

— Как? — единственное, что я смог выжать из себя. Оба лорда — не просто богачи. Их замки были крепостями, защищёнными лучшими магами и целыми гарнизонами.

— Так же, как и из Шпиля, — Сириэль не моргнула глазом. — Через дикие разломы. Точечные, точные. Ни шума, ни боя. Забрали и растворились. Охранники ничего не видели, кроме сиреневой вспышки и вони озона. Словно призрак прошел.

В голове всё встало на свои места с ужасающей, железной логикой. *Государственный переворот.* Это даже больше, чем переворот. Это попытка полностью переписать правила игры. Пять Самоцветов... Легенды гласили, что пять — это порог, за которым можно не просто приоткрыть дверь, а сорвать её с петель, вызвав не контролируемый поток, а полноценное вторжение. И удержать таких существ... для этого нужна не просто сила. Нужен *контроль*.

И тогда я понял «Кора Древнего Дуба».

— Иллюзии, — прошептал я, и слова прозвучали как приговор. — Ему не нужны порталы для армии. Ему нужно создать иллюзию такой мощи, что сами тёмные сущности поверят, что их *зовёт* равный им властелин. Или... — я посмотрел на Сириэль, и в её глазах я увидел то же самое ужасающее предположение, — ...или он хочет создать иллюзию *их мира*, чтобы заманить их сюда, обманом затянуть в ловушку из нашей реальности и подчинить.

Кора Дуба, будучи сердцевиной сильнейших иллюзий, была ключом к обоим вариантам. Она могла усилить его волю до невероятных пределов, чтобы обмануть самих владык Иного.

— Он собирает компоненты для ритуала призыва, — холодно констатировала Сириэль, подтверждая мою догадку. — Три Самоцвета дают ему достаточный резерв силы, чтобы рвать реальность уже не точечно, а... масштабно. Он готовится к главному акту.

Тишина, повисшая после её слов, была громче любого взрыва. Гаррет мрачно смотрел в пол, его рука сжимала плечо Флая так, что костяшки побелели. Братья перестали перешептываться, их лица стали восковыми от осознания масштабов катастрофы.

Я закрыл глаза на секунду, отсекая панику. Охотник взял верх.
— Он торопится. Три кражи подряд — это авантюра. Он чувствует, что мы на хвосте, или... у него есть сроки. — Я открыл глаза, обращаясь к Сириэль. — Нам нужно осмотреть места краж, найти есть ли что-то общее, помимо метода.

— Север, — без промедления ответила она. — Все три точки — Седые Ущелья, Солнечные холмы, Шпиль — выстроены в линию. Древнюю линию силы, идущую к Месту Символа. Там, где, по преданию, был заключен последний договор с Тенями.

Всё было хуже, чем я мог предположить. Он не просто собирал артефакты. Он проводил ритуал прямо на теле мира, используя его энергетические меридианы как усилитель.

Воздух в комнате «Очага» был густым и спёртым, пахнущим дымом от Огника и кожей походной амуниции. Я стоял у окна, спиной к команде, будто всматривался в ночную тьму за стеклом. Но я не видел ни звёзд, ни силуэта Древнего Дуба. Перед внутренним взором плясали обугленные энергетические шрамы на коре и стилизованная птица, впивающаяся когтями в молнию.

— Докладывайте, — мой голос прозвучал глухо, без обертонов усталости. Только сталь. — По порядку. Риан, Киан, что там было в толпе у Дуба.

Близнецы переглянулись. Их несинхронные движения выдавали усталость от долгого дня в толпе. Первым начал Риан, откашлявшись.
— Шума — как на празднике Урожая, но сквозь общие молитвы и ахи-охи паломников проскальзывали зёрна. — Он метнул взгляд на брата, давая тому слово.

Киан кивнул, его тихий голос был идеальным контрастом братанскому напору.
— Слухи ходят упорные, но противоречивые. Одни говорят, «бледный человек» был высокий и худой, как жердь. Другие — что среднего роста, но плечистый, кряжистый. Сошлись в одном: лицо скрыто глубоким капюшном, движения резкие, угловатые. Не молился, не прикасался к дереву с благоговением. Будто вынюхивал, выискивал слабое место.

Риан не выдержал, перебил, жестикулируя:
— А ещё его тошнило! Прямо у восточного корня. Не с похмелья, нет. Старая торговка сушёными травами говорила, что он рухнул на колени, схватился за живот, и его вырвало чёрной, жидкой грязью. От него пахло, по её словам, «сладковатой грозой, после которой в висках сверлит». А стражник у колоннады — тот, что с шрамом — подтвердил: видел его. Говорит, от чужака веяло таким холодом, что мурашки по коже пошли, хотя день был тёплый.

— Больше ничего? — спросил я, всё ещё глядя в ночь, но уже мысленно составляя портрет. Противоречивость описаний лишь подтверждала мастерство в маскировке или использование иллюзий.

— Мелочи, — пожал плечами Киан. — Один мальчишка-послушник сказал, что чужак что-то бормотал себе под нос. Повторял одно и то же слово «Скоро» или «Скороль»... Точнее не разобрать. А ещё... — Он замолчал, переглянулся с братом.
— А ещё, — подхватил Риан, понизив голос, — он был не один, ненадолго к ему подходила женщина в плаще паломницы, но в дорогих сапогах. Шепнула что-то на ухо и растворилась в толпе. Мы её потом искали — след простыл.

Я медленно развернулся к ним. Это было уже что-то.
— Хорошая работа. Запомните эти детали. Всё сгодится. И это становится приоритетом. Планы меняются. В Солнечных Холмах и Седых Ущельях мы будем позже. Здесь, у Дуба, мы остаёмся ещё на два дня.

В комнате повисло удивлённое молчание.

— За это время нужно сделать три вещи. Во-первых, Сириэль. — Я повернулся к эльфийке. — Твой отчёт был исчерпывающим. Но теперь у нас есть это. — Я открыл ладонь, показав кусок магического сургуча. — Печать. Птица, когти, молния. Я сразу вспомнил только три Дома, чьи гербы хоть как-то похожи. Рэйвенкрофт, Стормгард, Аэрлен. Но нам нужна полная ясность. Используй все старые каналы, свяжись с герольдмейстерами. Мне нужен исчерпывающий отчёт до послезавтра. Все знатные роды, все возможные вариации гербов. И как только у тебя будет список, мы немедленно направим наших доверенных людей в каждую из этих семей. Под легендами. Им нужно выяснить всё: недавние отъезды членов семьи, подозрительных гостей, заказы алхимикам, любые намёки на интерес к древним артефактам или... коре Дуба.

Сириэль молча кивнула, её взгляд уже стал отстранённым — она мысленно прогоняла пути решения задачи.

— Во-вторых, — я продолжил, обращаясь ко всем, — нам нужно узнать, зачем ему эта кора. Гаррет, ты со мной. С утра идём по местным алхимикам, торговцам редкими ингредиентами, букинистам. Ищем любые упоминания о свойствах коры Древнего Дуба. Все трактаты, все легенды, все рецепты зелий и заклинаний, где она используется. Всё, что может пролить свет на его конечную цель.

Гаррет мрачно кивнул, потирая подбородок:
— Понимаю. Спрос рождает предложение. Если кто-то недавно интересовался этим — мы найдём.

— Риан, Киан, — близнецы вытянулись. — Ваша задача остаётся прежней — слушать. Но теперь с ещё большим упорством. Завтра здесь начинается ярмарка — народ хлынет со всего региона. Ищите любые разговоры о покупках или продажах магических компонентов. Слушайте байки стариков о свойствах Дуба. Пьяные купцы и болтливые паломники иногда выдают такие тайны, какие не найти ни в одном архиве. И особенно прислушивайтесь к любым намёкам на интерес со стороны знати к этому месту.

— Будет сделано, капитан, — почти хором ответили они.

— Наше прикрытие пока не раскрыто, и мы должны этим пользоваться. «Очаг» — наша база. Арис и её люди не должны заподозрить ничего, выходящего за рамки обычной подготовки к ярмарке. Мы здесь как охрана и гости. Всем ясно?

Кивающие лица были ответом. План действий, чёткий и ясный, вернул им привычную оперативную собранность.

— Тогда отдыхайте. Завтра день будет долгим.

Стражи молча разошлись. Я остался один, снова глядя в ночь. Два дня. Всего два дня, чтобы найти нить, которая поведёт нас к сердцу заговора. Обрывки фраз — «чёрная рвота», «сладковатая гроза», «дорогие сапоги» — складывались в тревожную мозаику. Мы оставались здесь. Мы продолжали двигаться вперёд, но теперь это было похоже на осторожное вышагивание по краю пропасти.

И мы делали это рядом с ней. Пока это было единственное, что не позволяло мне сжаться в один сплошной комок из долга и предчувствия. Завтра ярмарка. Шум, толпа, идеальное прикрытие для нашей работы. И идеальная возможность для нашего врага затеряться в ней и нанести удар.

Всё таки это похоже на заговор против короны. Это была амбиция, сравнимая с богохульством и кто-то из сильных мира сего держал за руку того, кто рвал мир на части.