Таверна Блуждающий очаг

Глава 22. Подготовка

Арис.

Первым пришло ощущение холода. Твердого, гладкого холода под щекой. Пол. Я лежала на полу. Потом до меня донесся приглушенный гул — знакомый, родной гул «Очага», но сейчас он звучал устало, с хрипотцой, будто огромный зверь тяжело дышит после погони.

Память вернулась обрывками. Вспышка света. Давящая тяжесть. Рев… этот оглушительный рев в ушах и в костях. Я попыталась пошевелиться, и тупая боль прокатилась по всему телу, заставив меня тихо застонать. Каждый мускул кричал о перенапряжении. Внутри была пустота, леденящая и тошнотворная, будто выскребли всю магию, всю волю, оставив лишь выжженное поле.

Я медленно открыла глаза. Над собой я увидела знакомые деревянные балки потолка главного зала. Рядом с моим лицом сидел Люми. Его перламутровое тельце тускло мерцало, а огромные фиалковые глаза были полны беспокойства. Он тихо ткнулся мне в нос холодным носиком и защебетал, но уже не тревожно, а успокаивающе.

— Дыши, — прозвучал над головой спокойный, твёрдый голос Эрлина. — Медленно. Ты в безопасности.

Я попыталась перевести взгляд на него. Он сидел на корточках рядом, его лицо было серьёзным, но без паники. Одной рукой он поддерживал мою голову, подложив под неё что-то мягкое — кажется, свой свернутый плащ.

— Дом… — смогла я выдавить всего одно слово. Горло было сухим, как пыль.

— Цел. Отделёвка пострадала, ядру нужен покой. Но мы на месте. Вернее, почти на месте. — Он помог мне приподняться и прислониться к стене. В руках у него появилась небольшая фляга. — Пей, понемногу и медленно.

Я сделала несколько глотков прохладной воды. Она показалась нектаром. Мир понемногу возвращался в фокус. Я увидела Гаррета, копошащегося в сумке, Сириэль у окна, всё ещё в глубокой связи со своим соколом. Близнецы сидели в позе лотоса посреди зала, их руки лежали на полу, а по дереву от их пальцев расходились слабые, но устойчивые светящиеся круги — они стабилизировали пространство вокруг нас, сканировали местность.

Стыд ударил в меня горячей волной. Я потеряла сознание. Подвела всех в самый ответственный момент.

— Я… я не смогла… — начала я, но Эрлин резко прервал меня.

— Ты провела Дом по пути, по которому никто не ходил веками. Ты сделала невозможное. Просто цена оказалась высокой. — Его взгляд был прямым и честным. — Теперь твоя задача — восстановиться. Мы стоим. Врага поблизости нет. У нас есть время.

Он был прав. Я чувствовала, как «Очаг» медленно, тяжело дышит, восстанавливая силы. Его усталость была моей усталостью. Но он был жив. И мы были здесь.

Я кивнула, закрыв глаза, и просто сидела, прислонившись к стене, слушая ровное гудение ядра и чувствуя, как Люми усаживается у меня на коленях, излучая тихое, целительное тепло. Стыд понемногу отступал, сменяясь простой, животной потребностью в отдыхе. Каждый вдох казался густым и тяжелым, будто воздух здесь был соткан из влажной пелены. Я чувствовала себя выпотрошенной. Но сквозь эту усталость пробивалось что-то новое — тихая, стабильная нить связи с Домом. Он, как и я, был измотан, но жив. И мы восстанавливались вместе.

Люми на моих коленях мурлыкала что-то похожее на кошачье урчание, и от нее исходило мягкое, целительное тепло, которое проникало в мышцы, снимая дрожь.

Через некоторое время я смогла поднять голову и окинуть зал более осознанным взглядом. Картина была одновременно тревожной и обнадеживающей.

Гаррет, ругаясь себе под нос, уже задраил люк, ведущий к магическому ядру. Судя по его довольному хмыканю и доверительному похлопыванию по смотровому иллюминатору, худшее было позади.
— Температура падает, — бросил он в пространство. — Но танцевать на нем сегодня не стоит. Прыжков никаких.

Сириэль оторвалась от окна. Её лицо было спокойным, но в глазах читалась собранность.
— Сокол вернулся. На несколько миль вокруг — только скалы, чахлый лес и ручьи. Ни признаков цивилизации. Ни следов лагеря. Мы первые.

Риан и Киан синхронно открыли глаза. Светящиеся круги на полу погасли.
— Энергетический фон стабильный, но чужой, — доложил Риан. — Очень древний. Остаточной магии того следа здесь нет. Он чистил свой путь, но до этой точки не дошел. Мы его опередили.
— Точка выхода… — Киан провел рукой по воздуху, и перед ним возникло слабое светящееся очертание карты. — Мы здесь. А целевая зона… вот. — Другая точка вспыхнула ярче, в глубине горной гряды. — Пешим ходом, с учетом местности… день с половиной. Может, два.

Эрлин, выслушав всех, медленно обвел взглядом нашу небольшую группу. И вдруг на его лице появилась не улыбка, а скорее жесткое, хищное понимание.
— Это… даже лучше, — произнес он тихо, и его слова повисли в воздухе. Все взгляды устремились на него. — Подумайте. Если бы мы появились прямо у Сердца Мира, как и планировали, это выглядело бы как ловушка. Слишком удобно. Слишком очевидно. Место силы, и вдруг — вот он, «Очаг». Любой маг его уровня почуял бы подвох.

Он сделал паузу, давая нам осознать.
— Но теперь… Теперь мы — поврежденный корабль, выброшенный на незнакомый берег за много миль от цели. Мы — непредвиденная помеха. Случайность. И когда он почувствует наш всплеск, он решит, что мы сбились с пути, что мы уязвимы. Он не устоит перед таким соблазном — пройти мимо и добить ослабевшую добычу, которая сама попала в его владения. Наша слабость станет лучшей приманкой.

В зале повисло молчание, осознающее глубину этого замысла. Наша неудача превращалась в стратегический ход.

— Значит, план меняется, но цель та же, — заключил Эрлин. — Мы обустраиваем здесь временную базу. «Очаг» будет нашей крепостью. Но крепостью, которая выглядит раненым зверем. — Он встал и протянул мне руку. — Сможешь подняться?

Я кивнула и, опершись на его руку, медленно встала на ноги. Голова закружилась, но не сильно. Пустота внутри начинала потихоньку заполняться — не магией еще, а новой, острой решимостью. Мы не просто ждали. Мы заманивали.

— Смогу, — сказала я, и мой голос прозвучал уже тверже. — Мы сделаем это убедительно.

— Тебе — отдых и еда, — строго напомнил Эрлин. — Пока мы развертываем лагерь. Твоя связь с Домом — ключ ко всему. Её нужно восстановить.

Я позволила себе слабость — кивнула и, не отпуская его руки, сделала несколько шагов к креслу у центрального столпа.

Люми перепрыгнула с моих колен на подлокотник и устроилась там, свернувшись калачиком, её фиалковые глаза бдительно следили за мной.

Я опустилась в кресло, снова положила ладонь на тёплое дерево и закрыла глаза. Но теперь я слушала его дыхание с новой целью. Мы должны были выглядеть слабыми. Но внутри мы должны были быть сильнее, чем когда-либо. Охота началась, и наша роль в ней оказалась куда более хитрой, чем я могла представить.

Отдых в кресле дал мне достаточно сил, чтобы сделать несколько простых, но необходимых вещей. Сначала я дошла до маленькой кладовой. Руки все еще дрожали, когда я наливала в кружку густой, темной настойки на корне женьшеня. Горький, терпкий вкус обжег горло, но почти сразу же по телу разлилось долгожданное тепло, прогоняя леденящую пустоту. Я выпила снадобье медленно, чувствуя, как каждая капля возвращает мне связь с реальностью.

Затем я вернулась в главный зал. Команда занималась своим делом: Гаррет, сидя на полу, сосредоточенно перебирал содержимое своего большого сумки, раскладывая артефакты по категориям. Сириэль проверяла тетиву лука, а близнецы чертили на полу светящиеся руны защиты. Эрлин о чем-то тихо говорил с ними, но его взгляд скользнул по мне, быстрый и оценивающий. Я кивнула ему, давая понять, что готова действовать.

Но моя главная задача была еще впереди. Я подошла к центральному столпу — живому сердцу «Очага». Теперь я чувствовала его состояние четче. Он был истощен, но не разбит. Его энергия текла медленно и тонко, как уставший пульс.

Я приложила ладони к шероховатой, теплой древесине и закрыла глаза. На этот раз я обратилась к нему с новой просьбой — не скрывать слабость, а деликатно восполнить самые критические пробоины.

«Слушай меня, старый друг. Нам нужно быть готовыми. Не сильными — готовыми. Дай мне провести ручей моей силы к твоим самым ослабленным местам».

Я не пыталась наполнить его до краев. Это было бы самоубийственно для нас обоих. Вместо этого я представила, как из моего центра исходит тонкий, но устойчивый поток теплой энергии. Он тек не ярким потоком, а словно сетью крошечных ручейков, находящих трещинки в скале. Я направляла его к участкам, которые ощущались наиболее хрупкими после прыжка, — к энергетическим узлам у основания, к щитовым обводам по периметру. Я не залатывала их намертво, а лишь «скрепляла скобами», давая опору.

И «Очаг» откликнулся с благодарностью. Я почувствовала, как его усталое древо впитывает эту капельную подпитку, не вспыхивая ярким пламенем, но переставая дрожать от перенапряжения. Свет в зале не изменился, он остался приглушенным. Но его мерцание стало устойчивее. Гул ядра по-прежнему был тихим, но теперь в нем появилась ровная, стабильная нота — как ровное дыхание после долгой погони. Мы не стали сильнее. Мы перестали слабеть.

Люми, сидя на моем плече, тихо щебетала, и ее собственное сияние тоже обрело более стабильный, уверенный блеск.

Я открыла глаза, чувствуя новую, здоровую усталость — не от истощения, а от выполненной работы. Я встретила взгляд Эрлина. Он следил за процессом, и в его глазах мелькнуло понимание. Он видел, что я делаю. Уголки его губ тронула краткая, но отчетливая одобрительная улыбка. Он молча кивнул.

Когда я отпустила связь со столпом, в зале уже сгущались сумерки. Сквозь иллюминаторы лился тусклый, сероватый свет угасающего дня, отбрасывая длинные тени. Эрлин собрал нас всех в центре зала, где светящиеся руны близнецов мягко подсвечивали наши лица. Воздух был наполнен усталостью, но и собранностью.

— Итак, ситуация, — начал Эрлин, его голос был тихим, но четким, как удар клинка о камень. Он провел рукой по воздуху, и перед нами возникло слабое изображение календаря, помеченное фазами луны. — До Равноденствия — пять дней. Сегодняшний день, вернее, то, что от него осталось, — на восстановление. Ночь близко, и мы все измотаны.

Его взгляд скользнул по мне, и я кивнула, подтверждая, что понимаю. Мои силы были на исходе, и Дому тоже нужна была передышка.

— Начиная с завтрашнего утра, — продолжил Эрлин, — у нас есть три дня. Три дня на то, чтобы привести «Очаг» в полную боевую готовность. Арис, близнецы, я — мы займемся полномасштабной подпиткой. Нам нужно, чтобы он был не просто стабилен, а силен. Но есть нюанс.

Он сделал паузу, давая нам осознать важность следующей мысли.

— Наш кукловод хитер. Он знает, что мы ищем его. Высока вероятность, что он не станет раскрывать себя раньше времени. Последний артефакт он попытается похитить буквально накануне ритуала, чтобы у нас не было времени на ответ. Это значит, что мы должны быть готовы к его появлению в любой момент, начиная с четвертого дня.

Затем он повернулся к Гаррету и Сириэль.

— Гаррет, Сириэль, ваша задача — обеспечить нам внешнюю безопасность. Завтра на рассвете — прочесать местность в радиусе пяти километров. Расставить магические сигнальные маячки-ловушки на всех вероятных подходах. Все, что движется крупнее зайца, должно быть нами замечено.

Гаррет мрачно хмыкнул, постукивая пальцем по сложному устройству на своем поясе.
— Будет как стеклянный. Ни одна мышь не проскочит.

Сириэль молча кивнула, ее эльфийские глаза уже изучали карту местности, которую она мысленно составляла по данным сокола.

— И главный вопрос, — Эрлин перевел взгляд на меня. — Арис. Сможет ли «Очаг» после сегодняшней подпитки выдержать установку полноценного защитного щита на ночь? Нам нужно закрыться, как следует. Чтобы выспаться, не опасаясь ночных сюрпризов.

Я снова положила ладонь на дерево столпа, прислушиваясь. Дом отозвался ровным, уверенным гулом. Он все еще был уставшим, но та капельная подпитка, что я дала, стабилизировала его. Щит — не атака, не прыжок. Это статичная, оборонительная магия. Его родная стихия.

— Сможет, — уверенно сказала я. — Не на долгую осаду, но на ночь — легко. Он этого хочет. Чувствует угрозу.

На лицах команды появилось облегчение. Знание, что ночь пройдет под защитой, было бесценным.

Планерка на этом закончилась. Ужин был скромным и быстрым: похлебка из дорожных припасов, хлеб и чай. Мы ели молча, погруженные в свои мысли. Даже Гаррет не шутил. Усталость валила с ног.

Когда последние крошки были съедены, я подошла к центральному столпу. Не нужно было даже сложных заклинаний. Я просто попросила.

— Друг, прикрой нас.

Я почувствовала, как энергия Дома мягко истекает из ядра, растекаясь по стенам, полу, потолку. Воздух заструился, словно стал чуть плотнее, а по периметру «Очага» вспыхнула и тут же погасла, уйдя в невидимый режим, золотистая аура. Щит был установлен. Теперь любая попытка проникнуть внутрь или магически просканировать нас встретит тихий, но непреодолимый отпор.

Один за другим мы расходились по своим углам. Сириэль устроилась на гамаке у окна, Гаррет свернулся калачиком на груде мешков, близнецы ушли в свою каюту. Эрлин остался дежурить у штурвала, но его поза говорила о том, что он тоже позволит себе немного отдыха.

Я добрела до своей комнаты и, не раздеваясь, повалилась на кровать, Люми устроилась у меня в ногах, свернувшись теплым, мерцающим клубочком.

Перед тем как провалиться в глубокий, бездонный сон, я прислушалась. За стеной доносился ровный, убаюкивающий гул ядра, а над всем этим, как невидимый купол, висел прочный, надежный щит моего Дома.

Мы были в логове зверя. Но на эту ночь мы были в безопасности. А завтра начиналась настоящая работа.

Утром, первым пришло ощущение глубокого, непривычного тепла. Не сухого жара лихорадки, а живого, ровного тепла, исходящего от всего, что меня окружало. Я была укутана в него, как в мягкое одеяло. Потом запах — кожи, дорожной пыли и чего-то острого, металлического, что всегда витало вокруг Эрлина. Я почувствовала его прежде, чем осознала что-либо еще.

Я лежала на боку, и мое лицо было прижато не к подушке, а к чьей-то груди. Чья-то твердая рука лежала на моей спине, крепко прижимая меня. Я медленно, не открывая глаз, попыталась осмыслить это. Сон? Нет, реальность была слишком осязаемой. Я осторожно приподняла веки.

И увидела его. Эрлин. Он лежал на моей узкой кровати рядом со мной, его голова покоилась на моей подушке. Он спал, его дыхание было ровным и глубоким. А я… я была прижата к нему всем телом, его плащ накрывал нас обоих.

Внутри все замерло на секунду, но не от паники, а от оглушительной, странной ясности. Вместо крика в горле родился тихий, внутренний вопрос: «Как? Почему?». Я не двигалась, поглощенная этим моментом. Было… приятно. Это тепло, эта тяжесть его руки, давящая на меня, — все это создавало чувство неожиданной защищенности, какого-то глубокого, почти животного спокойствия. По спине разлилось томное, сонное тепло.

Я заметила, что моя собственная рука лежит у него на груди, словно сама нашла это место за ночь.

Эрлин шевельнулся. Его дыхание сбилось, и он проснулся так же мгновенно, как всегда. Его глаза открылись, и взгляд сразу же нашел мой. В его серых глазах не было ни смущения, ни оправданий — лишь усталая собранность и тихий вопрос.

— Ты в порядке? — его голос был низким и хриплым от сна.

Я кивнула, не в силах найти слова. Рука на моей спине не убралась, он, казалось, даже не подумал ее убирать.

— Лихорадка, — тихо сказал он, отвечая на мой безмолвный вопрос. — Ты горела. Наша связь… после вчерашнего она стала громче.

Он осторожно высвободил свою руку из-под меня и показал мне свое запястье. Вязь на его коже была яркой, словно свежевыгравированной.

— Я почувствовал твою боль. Сквозь сон. Решил проверить. Дом пропустил меня без звука. Ты металась в бреду. Я… попытался помочь. Дал тебе немного стабильности.

Он осторожно взял мое запястье. На нем, прямо над пульсом, проступал такой же серебристый узор. Свежий и ясный.

— Когда я коснулся тебя, они отозвались. Ты успокоилась. Уснула. А я… остался. Боялся, что если уйду, всё вернется.

Я смотрела на переплетение линий на наших запястьях. Страха не было. Была лишь странная, трепетная уверенность. Его присутствие здесь, в моей постели, было таким же естественным, как то, что Дом впустил его. Я не стала спрашивать. Я просто поняла.

— Спасибо, — прошептала я, и это была благодарность не только за помощь, но и за эту тишину, за отсутствие лишних слов.

Он кивнул, и его рука наконец убралась с моей спины. Ощущение прохлады на месте его ладони было почти болезненным.
— Как самочувствие?
— Лучше. Гораздо лучше.

— Хорошо. — Он поднялся с кровати, и его движения были немного скованными. — Тогда я пойду. Приведу себя в порядок.
Он уже был у двери, когда я нашла в себе силы сказать:
— Эрлин.
Он обернулся.
— Встретимся внизу через десять минут? — спросила я, и голос мой прозвучал почти нормально.
На его лице мелькнуло что-то вроде облегчения.
— Десять минут, — подтвердил он и вышел.

Я осталась сидеть на кровати, все еще чувствуя тепло его тела на простыне и его запах, смешавшийся с запахом дерева и трав. Я прикоснулась пальцами к серебристой вязи на запястье. Она была прохладной и пульсировала в такт моему сердцу. Десять минут. Этого хватит, чтобы собраться с мыслями. Чтобы спрятать это новое, смущающее и теплое чувство куда-то глубоко внутрь.

Мы спустились вниз в полной тишине, заставая главный зал погруженным в предрассветный полумрак. Воздух был прохладным и неподвижным. Из приоткрытой двери одной из комнат доносился мерный храп Гаррета. За дверью, где расположились близнецы, царила тишина. Даже Сириэль, обычно бодрствующая с первым лучом солнца, еще отдыхала. Было странно ощущать себя вдвоем в этом спящем пространстве, хранящем эхо недавней ночи.

Я направилась к небольшой нише с припасами, чувствуя, как Эрлин идет рядом. Мы молча двигались к кухонному уголку, и это молчание было уже не напряженным, а скорее общим, почти комфортным. Нужно было сделать что-то обыденное, чтобы вернуть хоть каплю нормальности.

— Кофе? — тихо предложила я, уже насыпая в небольшой ковшик ароматные зерна.
— Да, — так же тихо откликнулся он. — Спасибо.

Пока вода закипала на маленькой магической горелке, я нарезала хлеб и сыр. Эрлин молча взял другую кружку и помог накрыть на стол. Когда я протянула ему дымящийся напиток, наши пальцы едва коснулись. По руке пробежал легкий, быстрый ток, и я поймала себя на том, что не спешу ее отдергивать.

— Спасибо, — сказала я, наконец найдя нужные слова. Я обернулась к нему, оперевшись о стол. — Не только за кофе. За ночь. Я… я чувствую себя прекрасно. Как будто и не болела.

Он сделал глоток кофе, внимательно глядя на меня поверх края кружки. В его глазах читалась не просто оценка моего физического состояния, а что-то более глубокое.
— Это хорошо. Связь… она еще для нас нова. Я и сам не знаю до конца ее возможности, — он произнес это с легкой раздумчивой укоренностью. — Особенно под таким давлением, как вчера. — Он немного помолчал. — Ты уверена, что готова к работе? Не стоит торопиться.

— Готова, — я ответила быстро, может, даже слишком быстро, желая доказать это прежде всего себе. — Легкая подпитка с утра — это как зарядка. Поможет и мне, и Дому проснуться.

Я быстро допила свой кофе, съела кусок хлеба и, кивнув ему, направилась к центральному столпу. Я чувствовала необходимость сделать это сейчас, пока все спят, пока не началась дневная суета и пока я не передумала, утонув в размышлениях о том, что же произошло.

Приложив ладони к теплому дереву, я закрыла глаза. Процесс на этот раз был быстрым и почти механическим. Я не пыталась дать много, лишь легкий, бодрящий импульс, словно будильник для спящего сознания Дома. Энергия потекла ровно, без судорог и сопротивления. Он принял ее с благодарностью, ответив мне волной тихого, одобрительного тепла. Через несколько минут я убрала руки, чувствуя легкую, приятную усталость, как после хорошей разминки.

Я осталась стоять у столпа, глядя на свои руки, а потом украдкой взглянула на Эрлина. Он стоял у стола, допивая кофе, но я знала — он чувствует мой взгляд.

Внутри все переворачивалось. Да, я была в замешательстве. Его присутствие в моей комнате, в моей постели… это было за гранью любых правил. Это должно было пугать.

Но почему-то не вызывало паники. Вместо страха была странная, тихая радость. Теплая, как то ощущение, что осталось от его прикосновений. Он вошел, потому что почувствовал мою боль. Он остался, потому что боялся ее возвращения. В этом был жуткий, невероятный смысл. Какая-то часть меня, та самая, что отвечала за связь с Домом, безоговорочно принимала это. Принимала его.

Я сжала запястье, чувствуя под пальцами едва заметный рельеф новой вязи. Это было страшно. Но это было и прекрасно. Как будто я долго шла в одиночестве по темному тоннелю, и вот наконец увидела вдалеке не просто свет, а чье-то знакомое ожидание.

Из своей комнаты вышла Сириэль, ее появление развеяло мои мысли. Пора было начинать день. Но внутри осталось это новое, смутное чувство — не просто благодарность, а осознание, что что-то изменилось. Навсегда. И против этого я не хотела возражать.

После первой, утренней подпитки я дала себе немного передохнуть. Силы потихоньку возвращались, и завтрак — уже в полном составе команды — прошел живо и даже с парой шуток Гаррета. Но как только последние крошки были убраны, Риан и Киан направились ко мне. В их глазах читалась та же сосредоточенность, что и в моих. Пора было начинать основную работу.

— Готовы? — спокойно спросил Риан.
— Всегда, — кивнула я, снова подходя к центральному столпу.

Идея была проста: чтобы магия легла прочно и не разорвала истощенные каналы Дома, подпитку нужно было проводить частями, давая энергии усвоиться. Мы договорились делать это каждые полтора-два часа.

Первый сеанс прошел почти так же легко, как и утренний. Братья встали по обе стороны от меня, положив ладони на мои плечи. Их магия, холодная и точная, как лунный свет, потекла через меня, смешиваясь с моим собственным теплом. Я была проводником, живым шлюзом. Я направляла этот объединенный поток в сердце Дома, чувствуя, как он с благодарностью впитывает его, словно иссохшая земля — первую воду. Было даже приятно.

Но с каждой последующей сессией становилось все тяжелее.

«Второй раз. Энергия идет гуще. Руки начинают неметь. Дом жаден, он просит больше. Я должна дать».

Мы расходились, и я пыталась отдохнуть, но восстановление шло медленнее. Я пила воду, старалась не двигаться, но внутри все вибрировало от перенапряжения.

«Третий раз. Больно. Будто по жилам течет не энергия, а раскаленный песок. Братья выглядят уставшими. Их магия тоже не бездонна. Но мы не можем остановиться».

К полудню я уже с трудом держалась на ногах. Каждый мускул ныл, в висках стучало. Люми беспокойно перебиралась с плеча на плечо, ее тихое щебетание звучало как предупреждение. Я ловила на себе взгляд Эрлина — тяжелый, изучающий. Он видел, что я на пределе, но мы оба знали: отступать нельзя.

«Четвертый, кажется… Или пятый? Я уже сбилась со счета. В глазах темнеет. Дерево под ладонями кажется шершавым, как наждак. Еще немного. Просто еще немного».

К вечеру, после последнего, самого короткого сеанса, я чуть не рухнула на пол. Киан успел подхватить меня под локоть.
— Все, на сегодня хватит, — его голос прозвучал глухо, будто из-под воды. — Ты больше не канал, Арис, ты пробка. Дальше будет только вред.

Я лишь кивнула, не имея сил на возражения. Весь день я была мостом, трубой, живым проводом. А сейчас чувствовала себя вывернутой наизнанку, пустой и разбитой.

Ужин прошел в полусне. Я смутно помню тарелку с тушеными овощами, которую кто-то поставил передо мной. Я механически проглотила несколько кусков, запила водой и, борясь с подкашивающимися ногами, поднялась.

— Я спать, — услышала я свой собственный голос, тихий и хриплый.

Никто не стал меня удерживать. Я побрела по коридору, держась за стену, и вползла в свою комнату. Люми проскользнула за мной.

Я не стала даже разбираться, где тут верх, а где низ, и просто рухнула на одеяло, не снимая платья. Последнее, что я почувствовала, прежде чем сознание поглотила черная, бездонная пустота, — это легкий вес Люми, устроившейся у меня в ногах, и тихое, успокаивающее гудение Дома.