Таверна Блуждающий очаг

Глава 25.1 Начало бури

Эрлин. 2 дня до равноденствия

На этот раз привычный гул «Очага» не перешёл в оглушительный рёв, а лишь набрал силу, став плотным, бархатистым и невероятно мощным. Стены не взвыли, а лишь мелко задрожали, словно от нетерпения. Пол под ногами не пропал, а лишь на мгновение стал упругим, как натянутая кожа барабана. Мир за окнами поплыл, превратившись в серебристую рябь, а затем так же плавно замер, обретая новые очертания.

Тишина. Но не оглушающая, а мирная. Лишь ровный, уверенный гул Дома, полного сил, заполнял зал.

Я подошёл к окну и откинул ставню.

Мы стояли на краю огромного, плоского плато. Земля под нами была мёртвой, чёрной, потрескавшейся, словно её прокалили в гигантской печи. Ни травинки, ни намёка на жизнь. В сотне шагов от нас, неестественно чётко вырисовываясь на фоне бледного неба, стояла та самая каменная арка. Древняя, испещрённая трещинами, она казалась костью великана, торчащей из рёбер земли. Перед ней лежал массивный тёмный камень — ритуальный алтарь. От всей этой картины веяло леденящей, древней магией.

— Никого, — констатировала Сириэль, её эльфийские глаза бесстрастно скользили по горизонту. — Ни движений, ни следов. Мы первые.

Слова повисли в воздухе, и по моей спине пробежала волна холодного, хищного ликования.

— Идеально, — сказал я, оборачиваясь к команде. Их лица светились не усталостью, а сосредоточенной готовностью. — Дом сработал безупречно. Мы здесь. И мы первые. Теперь поле наше.

Арис, стоя у столпа, улыбнулась. Легкая улыбка, полная тихого торжества.
— Он был полон сил. И теперь он здесь, с нами.

— Гаррет, — я указал на седловину между двумя выступами чёрной скалы, — вперёд. Закрепляй фланг.
— Уже в пути, капитан! — Гаррет, оскалившись, схватил свой ящик с «сюрпризами». — Пусть только сунется!

— Близнецы, — я повернулся к Риану и Киану, — маскировка и сковывающие поля. Я хочу, чтобы мы стали призраком.
— Уже работаем, — синхронно ответили они, их руки уже плели в воздухе сложные узоры.

Я встретился взглядом с Арис.
— Держись на связи с Домом. Если он почувствует хоть малейшую вибрацию...
— Он почувствует, — она уверенно положила ладонь на дерево. — И мы тоже.

Я кивнул, окидывая взглядом мёртвое плато. Давление никуда не делось, но теперь оно было иным — не гнетущим ожиданием, а тетивой, натянутой перед выстрелом. Мы опередили его. У нас было время, силы и позиция. Всё, что оставалось — приготовиться и ждать.

Команды были отданы, команда рассредоточилась по своим позициям, превращая «Очаг» в хорошо замаскированную крепость. Я подошёл к Арис, которая, не отрывая ладони от столпа, внимательно следила за внешней обстановкой через свою связь с Домом.

— Арис, — начал я тихо, чтобы не мешать концентрации близнецов, — тактический вопрос. Дом сейчас полон сил. Сможет ли он наложить на себя полную иллюзию? Стать не просто незаметным, а неотличимым от скалы, частью пейзажа? Чтобы даже на близком расстоянии никто не почувствовал подвоха, пока не упрётся в стену.

Она повернула ко мне голову, её глаза блеснули пониманием. Она сразу уловила суть — нам нужна не просто маскировка, а совершенная невидимость для засады.

— Да, — её ответ был твёрдым и без колебаний. — Сможет. Это потребует концентрации, но это в его силах. Он может создать статичную иллюзию, идеально повторяющую окружающий камень и пустоту. Пока мы внутри не предпринимаем активных магических действий, нас не обнаружат.

Она на мгновение закрыла глаза, как бы сверяясь с Домом.
— Он уже начинает... Чувствуешь? Воздух вокруг сгущается, свет за окнами немного искажается.

Я присмотрелся. Да, она была права. Очертания «Очага» за окном стали чуть размытыми, будто сквозь лёгкую дымку, а за ней проступали чёрные скалы, как будто мы смотрели сквозь стену. Это был не грубый щит, а тонкая, почти неощутимая пелена обмана.

— Идеально, — я снова почувствовал прилив холодного удовлетворения. Такой уровень скрытности давал нам решающее преимущество. — Спасибо. Держи иллюзию как можно дольше. Как только он появится... мы сорвём её сами.

Арис кивнула, возвращая всё своё внимание на поддержание сложного заклинания. Я отошёл, глядя на то, как «Очаг» медленно, но верно растворяется в ландшафте выжженного плато. Теперь мы были не просто в засаде. Мы были призраком, невидимым клинком, занесённым для одного-единственного удара.

Солнце медленно скатилось за горизонт, окрасив выжженное плато в багровые и лиловые тона. Длинные тени от скал легли, как чёрные клинки, и вскоре их поглотила густая, почти осязаемая тьма. Над мёртвой землёй воцарилась неестественная, давящая тишина, нарушаемая лишь редкими порывами ледяного ветра, гулявшего среди камней.

Внутри «Очага» царила иная тишина — сосредоточенная, напряжённая. Иллюзия, наброшенная Домом, держалась прочно; снаружи мы были не более чем ещё одним тёмным выступом скалы. Команда занимала свои позиции, люди сменяли друг друга для короткого отдыха, но сон был тревожным и прерывистым. Все нервы были натянуты, все чувства обострены до предела.

Гаррет, сменив Сириэль на наблюдательном посту у щели в стене, безучастно жевал краюху хлеба, его взгляд был прикован к тёмному силуэту арки, вырисовывавшемуся в звёздном свете. Близнецы дремали поочерёдно, один всегда бодрствовал, поддерживая тонкое энергетическое поле маскировки. Сириэль, завершив свой дозор, сидела с закрытыми глазами, но её эльфийский слух был настороже, улавливая малейший шорох снаружи.

Я обходил зал, проверяя готовность каждого и встречая одинаковые твёрдые взгляды. Ни страха, ни нетерпения — только выдержка.

Арис сидела, прислонившись спиной к центральному столпу, её глаза были закрыты. Люми устроился у неё на коленях, его мягкое свечение было приглушено, словно и он понимал необходимость скрытности. Я присел рядом, не говоря ни слова. Она не открыла глаз, но её рука нашла мою и сжала её — коротко, сильно. В этом прикосновении была усталость, поддержка и та же стальная решимость, что горела во мне самом. Мы сидели так несколько минут, просто делясь тишиной и силой перед лицом грядущей бури.

Затем я поднялся, чтобы сделать последний круг.

— Ничего, капитан, — тихо прошептал Гаррет в ответ на мой безмолвный вопрос. — Тише воды, ниже травы. Как в могиле.

Этот жутковатый сравнение как нельзя лучше описывало происходящее. Мы были призраками в каменной гробнице, затаившими дыхание в ожидании.

Я вернулся на свой пост у главного окна, превращённого теперь в узкую бойницу. Звёзды над головой были ясными и холодными, безразличными к нашей засаде. Где-то там был он. И он придёт. Мы были уверены в этом.

Тело требовало отдыха, но разум бодрствовал, отточенный и ясный. Все приготовления были завершены. Все козыри — кроме одного, главного, — были у нас на руках. Теперь всё зависело от терпения и одного-единственного момента.

Я посмотрел на тёмный силуэт арки, на звёзды над ней и мысленно повторил данное себе обещание. Завтра. Всё закончится завтра.

С этим мыслью я устроился поудобнее, впиваясь взглядом в ночь, и начал свою вахту. День закончился. Пришло время ночной стражи.

Ночь была безлунной, словно сама тьма поглотила небесный свет. Я стоял у окна в главном зале, каждый нерв напряжён до предела. Внезапно тишину разорвал оглушительный хруст — словно ломали кости мироздания.

Слева от каменной арки воздух вспыхнул багровым светом. Сработала первая ловушка — «Кандалы Пустоты». Из разрыва, извергая снопы искр, вывалилась фигура в тёмном плаще. Ловушка сработала — багровые щупальца энергии обвили его, но он, не останавливаясь, рванул вперёд, словно разрывая паутину. Раздался взрыв — Гаррет активировал заряд. Земля вздыбилась.

— Попадание! — донёсся рёв Гаррета.

Но из дыма и пыли фигура вырвалась, лишь слегка замедлив шаг. И тогда я увидел, как за ним на магическом поводке плелось его существо — массивный, покрытый шипами гончий пёс с горящими глазами. На его шее пылал ошейник подчинения.

— Цель на поле! У него приручённый зверь! — крикнул я. — Флай, вперёд!

Волкодав Гаррета, до этого момента скрывавшийся в тени, с глухим рыком ринулся в атаку. Но не на вора — на его свирепого пса. Два массивных тела сшиблись с треском костей и когтей, взметая облако пыли.

Сириэль, видя это, метнулась вперёд. Вместо клинков её пальцы сплели сложный жест, и с земли взвились верёвки из сплетённого света, опутавшие противников. Она не атаковала в лоб — она связывала, пытаясь сковать их движения, пока Флай впивался клыками в горло чудовищного пса.

— Близнецы, огонь на подавление! — скомандовал я, и сам выпустил сгусток леденящей энергии.

Риан и Киан, стоящие по флангам, синхронно выбросили руки вперёд. Поток магических стрел и огненных сфер обрушился на вора. Часть заклинаний он отбил щитом, искажавшим пространство — сферы расплывались в ничто, сталкиваясь с невидимым барьером. Но несколько ледяных осколков моей атаки достигли цели, впившись в его плечо и бок, оставляя за собой следы инея. Один из огненных шаров Киана пробил защиту и опалил его плащ.

— Есть попадание! — крикнул Риан.

Существо на поводке, отвлечённое Флаем и чарами Сириэль, ревело от ярости, но тоже было изранено — из его бока торчали ледяные осколки, шерсть на боку обгорела.

Вор, казалось, впервые обратил на нас внимание. Его голова повернулась в нашу сторону. Он резко взмахнул рукой, и грубый, неоформленный импульс чистой магической силы, словно удар невидимого молота, ударил по близнецам. Братья взвыли от боли и были отброшены назад, врезаясь в стену «Очага». Их сети погасли.

Сириэль, пытаясь перестроиться, получила ответный удар щупальцем тьмы от существа и откатилась по земле, теряя сознание.

Флай, истекая кровью, но всё ещё сжимая челюсти на горле противника, получил удар когтистой лапой и с визгом отлетел в сторону, оставляя кровавый след.

Вор, тяжело дыша, повернулся к «Очагу». Его плащ был разорван, под ним виднелись раны. Его существо хромalo, издавая хриплые рыки. Они были измотаны, изранены. Но он был всего в нескольких шагах от ядра.

И тогда его взгляд упал на меня. Я стоял, опираясь на клинок, моя левая рука безвольно висела, кровь стекала по виску.

— Довольно, — прошипел он, и его голос был полон холодной ярости.

Он не стал прорываться к ядру. Вместо этого он дёрнул поводок, и его израненное, но всё ещё свирепое существо ринулось прямо на меня. Это была отчаянная попытка — бросить на меня всё, что у него осталось, чтобы выиграть секунды.

Я приготовился к удару, но в этот миг Арис, до этого стоявшая у входа в «Очаг», крикнула:

— Эрлин, нет!

Она оттолкнула меня в сторону, подставив себя под атаку чудовища. Когтистая лапа пронеслась в сантиметрах от меня, но вор был уже рядом. Он не стал добивать её. В последнем, отчаянном порыве, цепляясь за единственный шанс, его рука впилась в плечо Арис.

— Ты нужнее, чем этот камень, — просипел он.

Воздух снова затрещал. За его спиной разверзся новый, меньший разрыв.

— ДЕРЖИ ЕГО! — закричал я, пытаясь подняться.

Но было поздно. Вор, таща за собой Арис, шагнул в разрыв. Её глаза, поленные ужасом и решимостью, встретились с моими в последний раз.

— Эрлин... — её шёпот был последним, что я услышал.

Разрыв захлопнулся. Они исчезли. На земле осталась лишь капля её крови на чёрном камне. И оглушительная тишина, в которой звенел только стон раненого Флая и моё собственное отчаянное сердцебиение. Он не добрался до ядра.

Но он забрал Арис.

Тишина.

Оглушительная, давящая, звенящая. Её крик ещё висел в воздухе, смешиваясь с запахом гари, крови и разорванной магии. Я стоял на коленях, сжимая окровавленный кулак и глядя в пустоту, где только что был разрыв. Где только что была она.

— Нет... — это был не голос, а хриплый выдох, поломанный где-то в груди. — НЕТ!

Гнев, белый и слепой, ударил в виски. Я вскочил на ноги, игнорируя пронзающую боль в плече, и бросился вперёд, к тому месту, как будто можно было просто руками разорвать пространство и вытащить её обратно.

— АРИС!

— Капитан! — Грубые руки Гаррета схватили меня за плечи, оттаскивая назад. Его лицо было бледным, в глазах — та же пустота, но его хватка была железной. — Капитан, её нет! Её нет!

— Отпусти! — я рванулся, пытаясь вырваться. Рана горела огнём, но это было ничто. — Он забрал её! Он... Он не мог... Мы должны...

— Мы ничего не можем сейчас сделать, кроме как не умереть тут сами! — прошипел он прямо мне в лицо. — Очнись, Эрлин! Посмотри вокруг!

Я обвёл взглядом плато, всё ещё не в силах поверить. Сириэль лежала без сознания, её эльфийская броня была пробита в нескольких местах. Риан и Киан, бледные как смерть, пытались подняться, опираясь друг на друга. Флай, весь в крови, скулил, пытаясь лизать свою рану на боку. И капля её крови на камне. Всё это было реально. А её — не было.

— Он... Он забрал её, — на этот раз мои слова прозвучали тихо, с надломом, в котором было только опустошение. Вся ярость куда-то ушла, оставив после себя ледяную, бездонную пустоту.

— Мы знаем, — хрипло сказал Киан, подходя и хромая. Его рука была прижата к груди, где тлела ткань от магического ожога. — Но сейчас мы должны выжить. Все.

Его слова, как ушат ледяной воды, вернули мне часть самообладания. Капитан. Я всё ещё был капитаном.

— Раненые? — спросил я, и мой голос снова приобрёл металлические нотки, хоть и с трещиной.

— Сириэль без сознания, несколько переломов, магическое истощение, — доложил Риан, уже наклоняясь над эльфийкой. Его руки светились мягким голубым светом — базовым целительным заклинанием, чтобы стабилизировать её. — Я справлюсь. Она жива.

— Флай... — Гаррет опустился на колени рядом со своим псом, его голос дрогнул. — Лапа почти оторвана. Ребра... Чёрт.

— Используй боевые стимуляторы, — приказал я, подходя и срывая с пояса свой неприкосновенный запас — небольшой свиток с печатью быстрого исцеления. Я развернул его и с силой прижал к своей раненой руке. Магия, острая и холодная, впилась в плоть, заставляя кости сдвигаться, а мышцы — срастаться. Я стиснул зубы, не издав ни звука. — Всё, что есть. Мы не можем терять никого. Никого больше.

Я посмотрел на Гаррета, вкладывая в взгляд весь свой приказ. Он мрачно кивнул и достал из своей бесконечной сумки шприц с мутной жидкостью, вводя её Флаю. Пёс вздрогнул, но скулеж стих.

Я повернулся к месту, где исчезла Арис. Пустота внутри снова сжалась в тугой, болезненный ком. Отрицание уступало место холодной, безжалостной реальности.

— Он не добился своего, — сказал я, и мои слова прозвучали как клятва, высеченная на камне. — Он не получил ядро. Но он получил её. И это... это означает, что она ему для чего-то нужна. Живая.

Я посмотрел на свою команду — избитую, израненную, но всё ещё стоящую.

— Значит, она жива. Пока. И мы найдём её. Мы вырвем её оттуда. Но сначала... сначала мы должны зализать раны. И подготовиться не к засаде, а к войне. Потому что теперь... теперь это стало личным.

Никто не возразил. В их глазах горел тот же огонь — ярости, потери и решимости. Мы проиграли этот раунд. Но битва только начиналась. И на кону было всё.

— Чёрт возьми, Эрлин... — Гаррет отложил бинты и пристально посмотрел на меня. Его взгляд был не оценивающим, а знакомым, товарищеским, полным тревоги за давнего боевого брата. — Говори прямо. Что между вами происходит? Я видел, как ты смотришь на неё. Это не просто забота капитана о ценной союзнице. Когда её схватили... у тебя было лицо человека, у которого вырвали душу.

Риан, продолжая работать над раной Сириэль, тихо добавил:
— Мы с Кианом чувствовали... странный резонанс между вами. Глубокий, на уровне кода реальности. Глубже любой магической связи, что мы видели.

Я закрыл глаза, сжимая переносицу. Скрывать это от них теперь не имело смысла.
— С того дня у Дуба... мы не просто связаны. Мы... — я искал слова, которые звучали бы хоть немного адекватно, — мы стали двумя половинками одного целого. Эта вязь... — я показал на своё запястье, — не артефакт и не проклятие. Это внешнее проявление того, что случилось внутри.

Сириэль, слабая, но пришедшая в сознание, приподнялась на локте. Её эльфийские глаза, всегда такие бездонные и спокойные, были округлены от изумления.
— Ана-тэль'намин... — прошептала она на своём языке, и в её голосе звучало благоговение. — Прости... «Единая душа в двух телах». Я читала о таком в древних свитках, но никогда... никогда не думала, что увижу это. Это не просто редкость, Эрлин. Среди моего народа это считается величайшим благословением богов. Дар, который даруется раз в тысячу лет. Неуловимая гармония, когда две сущности создают новое, единое целое.

Гаррет замер, его брови поползли к волосам.
— То есть вы... вы «истинная пара»? Та самая, из старых легенд? Та, что может одним взглядом горы сдвигать?

— Мы не сдвигали горы, Гаррет, — я устало протёр лицо. — Но да. Это... это именно так. Я чувствую её отсутствие не как потерю. Я чувствую это как... как если бы меня самого разорвали пополам. Её нет — и часть меня мертва. Её боль — это моя боль. Её страх... — мой голос дрогнул, и я замолчал, сжав кулаки.

Киан присвистнул, обмениваясь с братом понимающим взглядом.
— Вот почему ты всегда знал, когда ей было плохо. Вот почему ты не мог её оставить. Проклятье, капитан... Почему молчал?

— Потому что это... личное, — я с трудом выговорил. — И потому что это делало её уязвимой. Моей уязвимостью. А сейчас... сейчас он забрал не нашего проводника. Он забрал мою пару. И если он причинит ей вред... — я посмотрел на них, и в моём взгляде, должно быть, читалась вся та первобытная ярость, что клокотала внутри, — это будет уже не миссия. Это будет месть.

Гаррет медленно кивнул, и в его суровом взгляде читалось полное понимание. Все старые шутки, все подначки остались в прошлом.
— Понял. — Он встал и потянулся за оружием. — Значит, так. Задание одно — вернуть твою вторую половину. Всё остальное — детали. Команда с тобой, капитан. До конца.

Сириэль слабо улыбнулась, и в её глазах светилась та древняя эльфийская мудрость.
— За благословение богов стоит сражаться. Мы вернём её, Эрлин. Такая связь... её нельзя разорвать.

Я остался один в главном зале. Гул «Очага» был непривычно тихим и прерывистым, словно Дом затаил дыхание. Я подошёл к центральному столпу, тому самому, к которому так часто прикасалась Арис, и положил на тёплое дерево ладонь.

— Они забрали её, — мои слова прозвучали глухо в пустоте зала. — Ты должен это чувствовать. Где она?

Я не ожидал ответа. Никогда не ожидал. Но в тот миг в моём сознании, не словами, а внезапным, ярким образом, вспыхнула картина: тёмное, холодное место, сложенные из грубого камня стены, и в центре — бледный луч света, падающий на фигуру в зелёном платье. Арис. Она сидела, обхватив колени, её голова была опущена, но я почувствовал — не сломлена. И ещё я почувствовал её страх. Её одиночество. И её упрямую, несгибаемую волю.

Образ исчез, оставив после себя жгучую уверенность. Она жива. Она сопротивляется.

— Держись, — прошептал я, впиваясь пальцами в дерево. — Держись. Я иду.

В ответ по стенам пробежала долгая, дрожащая вибрация. Не гул силы, а что-то иное. Почти что... стон. Стон существа, которое чувствовало ту же боль, что и я. Оно не просто понимало меня. Оно скорбело.

Я пошёл на кухню, надеясь найти хоть каплю воды, чтобы смыть вкус крови и пепла. И тут я её увидел. Люми. Она не парила в воздухе, не щебетала, не излучала своего обычного тихого света. Маленький фамильяр забился в самый тёмный угол, под тяжёлый буфет, и сидел там, сжавшись в крошечный, дрожащий комочек. Её перламутровые крылышки были плотно прижаты к телу, а огромные фиалковые глаза, полные немого ужаса, смотрели в пустоту.

— Люми? — тихо позвал я.

Она даже не посмотрела в мою сторону. Её тельце затряслось сильнее. Она чувствовала это. Чувствовала разрыв связи с Арис. И, возможно, чувствовала ту бурю ярости и горя, что бушевала во мне, и это пугало её ещё больше.

Я медленно опустился на колени, не пытаясь достать её.
— Прости, — прошептал я. Ей, Дому, самому себе. — Я не уберёг её.

Люми издала тихий, надломленный звук, похожий на всхлип. Она не боялась меня. Она разделяла моё горе. Мы были двумя существами, связанными любовью к одной женщине, и теперь мы оба были разбиты её отсутствием.

Я не стал настаивать. Просто посидел с ней рядом в тишине кухни, чувствуя, как стены «Очага» по-прежнему тихо стонут. Мы были одним целым в нашей потере — человек, дух дома и маленький фамильяр. И эта общая боль была страшнее любого врага. Но именно она делала нас сильнее. Потому что теперь у нас был один общий враг. И одна общая цель — вернуть её.

Через некоторое время подошли остальные, мы молча сидели на кухне. Я уставился в свою кружку, не видя её. В ушах всё ещё стоял гул битвы, а в груди — ледяная пустота. Гаррет хрустнул хлебом, и этот бытовой звук казался кощунственным.

— Ладно, — прохрипел он. — Допустим, он учуял Дом. Но почему явился именно сейчас? Случайность? Не верю.

Риан мрачно покачал головой.
— Слишком удобно. Мы ждали. И вдруг — он, будто по расписанию. Как будто... знал.

Сириэль тихо произнесла то, о чём я уже боялся подумать:
— Или ему сказали.

Слова повисли в воздухе, ядовитые и неоспоримые. Внучку Имрау взяли. Её исчезновение не скроешь. Если род замешан в этом... или если у них есть уши... они поняли, что пешка провалена. И что мы наступаем на пятки.

Киан ударил кулаком по столу, и я вздрогнул, не от звука, а от осознания.
— Верно! Сам факт её задержания стал для них сигналом. Их кукловод понял — мы близко. Мы больше не тени, мы угроза. И тогда... тогда он решил нанести удар первым. Выманить. Проверить. И, если повезёт, забрать то, что мы так яро защищаем.

Я поднял голову. Холодная, отточенная ярость начала вытеснять пустоту.
— Значит, Арис... — мой собственный голос прозвучал для меня чужим, низким и опасным, — стала не главной целью. Она стала запасным вариантом. У них забрали одну марионетку — внучку хранителя. Им срочно понадобилась замена. Сильный проводник, привязанный к месту силы. И мы сами, своей засадой, подставили её под удар. Мы думали, что охотимся. А на нас просто натравили другого хищника, чтобы отвлечь и забрать наше самое ценное.

Гаррет с силой поставил кружку.
— Выходит, мы сами, своим расследованием...

— Нет, — я резко оборвал его, вставая. Привкус крови и гнева был на языке. — Не мы. Приговор ей подписал *он*. Тот, кто видит в людях расходный материал. Мы действовали правильно. Мы спасали королевство. — Я посмотрел на каждого из них, чувствуя, как холодная сталь решимости закаляется в моей груди. — Но теперь... теперь мы знаем, что имеем дело не с фанатиком-одиночкой. У него есть сеть. Есть информаторы. И они *боятся* нас. Боятся настолько, что пошли на такой отчаянный шаг.


Я сжал кулаки, чувствуя, как под пальцами пульсирует серебристая вязь. Её боль, её страх — всё это было теперь моим топливом.

— Мне нужна аудиенция у Короля. Сейчас, — сказал я, обрывая тягостное молчание. Команда смотрела на меня, в их глазах читалась та же потерянность.

В своей комнате я очистил участок деревянного пола и начал ритуал. Зеркало помутнело, превратившись в жидкую ртуть. Боль пронзила виски.

В моём сознании возникло холодное присутствие.
— Капитан. Этот канал рискован. Что случилось?

— Ваше Величество. Нас атаковали. Похитили Арис. Мы считаем, что у противника есть информатор высокого уровня.

Пульсирующая пауза.
— Я начинаю подозревать... канцлера Элмонда. — Мысленный голос прозвучал с необычной неуверенностью. — Мой предположение... его род стремительно теряет магию. В последнее время при дворе начали ходить слухи — достоин ли он ещё своего высокого статуса. Возможно, он решил действовать.

Я почувствовал, как ледяная волна прокатывается по мне.
— Канцлер? Но при чём здесь мы?
— Он понял, что его план может быть раскрыт, — голос Короля стал твёрже. — И отправил своего сообщника помешать вам. Арис... она стала случайной жертвой. Скорее всего, на её месте должна была быть внучка Имрау — как представительница древнего магаческого рода. Но когда мы её задержали, им потребовалась замена.

Король сделал паузу, и в его мысленном голосе появились ноты холодной ярости.
— К тому же, его помощник допустил очень глупую и грубую ошибку. Приказ о задержании внучки Имрау был отправлен не в отдел оперативных действий, как положено, а прямиком в личный архив канцлера. Под видом "отчёта о магических аномалиях". Слишком нарочитая небрежность для человека, который годами безупречно вёл всю документацию канцелярии.

Я почувствовал, как сжимается желудок.
— Значит, это был сигнал. Предупреждение канцлеру, что мы в курсе его планов.

— Именно так, — мысленный голос прозвучал обречённо. — И канцлер ответил ударом на удар. Только вместо того, чтобы спасать своего первоначального агента, он забрал вашу проводницу.

Я сделал глубокий вдох.
— Ваше Величество... Арис — моя истинная пара. Я могу попытаться почувствовать её через нашу связь. Но после этого у меня может не хватить сил на бой. Мы просим помощи.

— Истинная пара? — В мысленном голосе впервые прозвучало искреннее изумление. — Поздравляю, и понимаю Вашу боль. Хорошо. Подкрепление будет у вас через двенадцать часов. Элитный отряд. Соберите всех и подготовьтесь. — Король сделал паузу. — Мы попытаемся перехватить канцлера. Но он не простой противник — у него много ушей и мощные артефакты. Для него не составит труда открыть телепорт или создать иллюзию себя.

— Постарайтесь, — мысленно выдохнул я.

— Мы сделаем всё возможное, Капитан. Но не питайте иллюзий — взять канцлера будет крайне сложно. Теперь идите. Готовьтесь. У вас есть двенадцать часов.

Связь оборвалась. Зеркало упало на пол. Я, тяжело дыша, смотрел на свою дрожащую руку. Всего двенадцать часов. Чтобы найти в себе силы для поиска. Чтобы подготовить команну к новому бою. Чтобы надеяться, что нам хоть как-то удастся достать канцлера.

Но хотя бы теперь я знал, куда идти. Вернее, как искать дорогу. Через боль. Через связь. Через ту нить, что связывала меня с ней.