Таверна Блуждающий очаг

Глава 26.2

Эрлин. Равноденствие

Пространство разорвалось не треском, а воплем. Воплем самой реальности. Мои люди ворвались в пещеру в вихре искажённой магии, и первое, что я ощутил, был не вид их, а её присутствие — слабый, испуганный всплеск в той самой связи, что срослась с моими нервами. Жива.

Потом пришло остальное. Гаррет с его дубинами, Сириэль с луком из света, близнецы, вплетающие в воздух защитные узоры. И я — Эрлин — впереди, с холодной яростью, замораживающей всё внутри, кроме одного: цели.

— НЕТ! — крик канцлера был визглив, истеричен. — НЕ СЕЙЧАС!

Его тень, бледный приспешник, развернулся. Я видел, как собирается энергия — не заклинание, а нечто более примитивное и оттого более мощное. Волна негативной пустоты, чёрной тишины, пожирающей всё на своём пути. Инстинкт кричал: «Щит!» Но разум уже анализировал: *«Направленная атака. Широкая. Близнецы парируют. Я иду дальше.»*

Я не видел столкновения магий. Я *чувствовал* его — как давление на барабанные перепонки, как вибрацию в костях. Пещера содрогалась. Мои ноги сами несли меня вперёд, к канцлеру. Земля под ними чернела и трескалась от моей собственной, невысказанной мощи. Я был клинком. Мне нужно было добраться до горла.

Но канцлер был уже не у камня. Он метнулся к порталу, к той дрожащей ране в мире. В его руке — кинжал. Не сталь, а нечто иное, вампирическое, от которого моя вязь на запястье заныла тупым предупреждением.

— Пришло время, дитя, — его голос достиг меня, сладкий и липкий, как патока. Я ускорил шаг.

Он что-то говорил. О хирургии. О больном мире. Слова долетали обрывками, бессмысленными для тактики, но я ловил их суть: *угроза. Цель — Арис.*

Он поднял кинжал. Не для удара. Он вонзил его в камень у её головы. Ритуал. Мне было всё равно на его мотивы. Мне было важно только то, что его спина открыта.

Но я не успел.

Он положил руку на рукоять. Другую — на её запястье.

И тогда я ощутил это.

Не видел, как она зажмуривается. Не слышал её сдавленного стона. Я *почувствовал*, как что-то тёмное и жадное впивается в ту самую нить, что связывала меня с ней. Как её жизнь, её магия, её сущность вытягиваются, как вода из колодца. Это была не боль. Это было опустошение. Ощущение, будто из меня самого вырывают клок плоти с душой.

Во мне что-то сорвалось с цепи. Холодная ярость испарилась, сменившись слепым, первобытным гневом. Я уже не шёл. Я нёсся, не видя ничего, кроме его спины.

Портал взревел, захлёбываясь украденной силой. Багровый свет залил всё. И из этого света, с противным, чавкающим звуком, повалили они. Твари. Не животные, не демоны — порождения разложения. Они выскакивали стаей, и их аура смерти была физически невыносима.

Мир сузился до тактической схемы, наложенной на сетку боли.
Гаррет ранен. Некроз. Выбывает.
Сириэль атакована. Потеряла лук. Выбывает.
Близнецы под давлением. Щит... Щит пал. Выбыли.,

Мои молнии, вырвавшиеся из меня с рыком, выжигали десятки этих тварей. Но на смену им приходили новые. Это был насос. И он качал её жизнью, чтобы плодить это отродье.

Я отступал, прикрывая павших. Каждый вздох был огнём. Моя магия иссякала. Мы проигрывали.

И тогда я перестал думать. Я *ощупью*, по той самой нити, что теперь стала проводником её агонии, нашёл источник её боли. Оковы. Не металл. Магический узел. Грязный, чужой.

Моё сознание — не клинок, а скальпель. Один точный разрез. Не взлом, не взрыв — тихое, хирургическое перерезание.

Щелчок. Не в ушах. Глубоко внутри. Давящая тяжесть исчезла. Связь, на мгновение очистившись от яда, донесла до меня лишь леденящую пустоту. Её пустоту. Её выжженную сущность.

Время кончилось. Я собрал остаток сил, весь свой гнев, всю свою боль, в один последний сгусток энергии и швырнул его вперёд, создавая завесу между тварями и ею. Отчаянная, последняя попытка дать ей шанс.

Воздух дрогнул — не разрывом, а чётким, отлаженным импульсом, который я узнал бы среди тысячи других. Сразу в трёх точках пещеры пространство сложилось, как занавес. Из двух вышли бесшумные тени в дымчато-серых плащах, а из третьей — с тяжёлым, громовым раскатом — отряд стражей в латных доспехах с гербами короны.

Не облегчение, а яростное, холодное ликование ударило мне в виски. Второе дыхание. Не физическое — магическое. Адреналин выжег остатки усталости, и мир снова обрёл чёткие, жёсткие границы.

— Задержались, — мой голос прозвучал хрипло, но с привычной ему сталью, обращаясь к высокому теню, который возглавлял группу.

Тот, чьё лицо скрывал капюшон, сделал едва заметный кивок.
— Дороги, капитан. Отчитываемся позже. Обстановка?

— Канцлер — за порталом. Его тварь — с ним. Основной поток — низшие твари разложения. Близнецы и стрелок ранены, хранительница истощёна, прикована к камню. Её магию выкачивают.

— Понял.

Этого было достаточно. Тени растворились в полумраке, и через мгновение с противоположного конца пещеры донёсся короткий, обрывающийся визг одной из тварей. Стражи, построившись щитом к щиту, пошли вперёд, их сияющие клинки крошили чёрную плоть существ, оттесняя их от павших.

— Риан! Киан! — крикнул я, видя, как один из стражей, маг-целитель, уже склонился над Сириэль. — На ноги! Нужно рушить их ворота!

Братья, окровавленные, но уже поднимающиеся, синхронно кивнули. Их взгляды встретились, и знакомый гул магии, на этот раз слабый, но целеустремлённый, снова наполнил воздух. Они пошли к порталу, их пальцы начали плести развязывающие узлы.

Я же рванулся к Арис.

Она лежала без движения, её лицо было мертвенно-бледным, а серебристая вязь на её запястье, обычно лишь бледный узор, теперь пылала на коже, как раскалённая проволока. Кинжал, воткнутый в камень, пульсировал тёмным светом, вытягивая из неё последние силы. Я схватил рукоять. Металл обжёг ладонь, но я стиснул зубы и рванул на себя.

Клинок не поддавался. Он был вплавлен в камень магией канцлера. Вместо того чтобы тратить силы на борьбу с ним, я сосредоточился на окове на её запястье. Тот самый вампирический металл. Я обхватил его пальцами, чувствуя, как он пытается впиться и в мою плоть. Моя собственная магия, грубая и взломная, встретилась с чуждой, изощрённой структурой. Это было как взламывать сложнейший замок в кромешной тьме. Но я чувствовал её агонию через нашу связь, и это было лучшим проводником.

— Держись, — прошептал я, не зная, слышит ли она. — Всё кончается.

Сосредоточив всю волю в пальцах, я не ломал, а сломал магический алгоритм, заставлявший металл пожирать её силу. Раздался негромкий щелчок, и оковы ослабли. Я сорвал их с её запястья.

В тот же миг её тело вздрогнуло, и она с тихим стоном сделала судорожный вдох. Связь между нами, до этого искажённая болью, на мгновение прояснилась, донеся до меня лишь ошеломляющую, всепоглощающую слабость. Но она дышала. Она была жива.

Я бережно поднял её на руки. Она была неестественно легка.

— Капитан! — Один из теней материализовался рядом. — Передавайте. Мы её выведем.

Я на секунду замер, глядя на её бледное лицо, прежде чем с усилием оторвать взгляд и осторожно передать её хрупкое тело тени.
— Осторожно. Её ядро почти пусто.

— Понял.

Как только её вес покинул мои руки, я развернулся. Теперь ничто не держало меня. Я был свободен для одной цели.

Канцлер Элмонд, до этого наблюдавший за схваткой с видом безумного режиссёра, увидел, что я иду прямо на него. Его триумф сменился паникой. Он отступил к самому порталу, его руки лихорадочно рылись в складках плаща.

— Не подходи! — взвизгнул он. — Я покажу тебе могущество древней магии!

Он выхватил горсть компонентов. Я узнал крошащуюся кору Древнего Дуба, тот самый, что когда-то связал нас с Арис. Он швырнул её перед собой, выкрикивая заклинание.

Воздух заплыл. Передо мной возникла иллюзия — Арис, стоящая на его защиту, с мольбой в глазах. Она была идеальной. Такая же бледная, с той же дрожью в губах. Но он не знал одного. Наша связь была живым компасом. Я не видел её перед собой. Я *чувствовал* её за своей спиной, на руках у тени, её слабый, но настоящий пульс.

Я прошёл сквозь иллюзию, как сквозь дым. Она рассеялась с тихим шипением.

Канцлер ахнул от ужаса. Он понял, что проиграл. Он метнулся к дрожащей поверхности портала, пытаясь в последний миг шагнуть в него.

— ДЕРЖАТЬ! — прорычал я.

Из тени позади него возникла одна из серых фигур. Быстрый, точный бросок. Канцлер вскрикнул, его рука была вывернута за спину. В тот же миг я был рядом. Моя рука с силой сомкнулась на его втором запястье.

Мы действовали синхронно, как будто годами тренировались вместе. Я и тень. Магические путы, холодные и неумолимые, вырвались из моей ладони и обвили руки канцлера, сковывая не только плоть, но и его дар. Его тело обмякло, и он рухнул на колени, бормоча что-то бессвязное.

Я не смотрел на него. Я обернулся к порталу.

Близнецы, под присмотром стражей, закончили свою работу. Их голоса слились в едином мощном заклинании разрыва. Руны, питавшие портал, одна за другой вспыхивали и гасли, как перегоревшие звёзды. Багровый свет померк, дрожь прекратилась, и с глухим, окончательным хлопком зияющая рана в реальности схлопнулась, оставив после себя лишь запах озона и тления.

Последняя тварь, отрезанная от своего источника, с визгом была рассечена надвое клинком стража.

Воцарилась тишина. Разбитая, уставшая, но победная.

Бой был тяжёлым, но нам повезло. Это были лишь низшие твари, первая, самая слабая волна. В летописях я читал о «пяти годах кровавой луны» — о том, что случилось тысячу лет назад, когда один безумец всё же завершил этот ритуал. Описанные там существа могли бы смести нас за секунды. Но прошло тысячелетие. Магия меняется. И на этот раз мы успели.

Я стоял, тяжело дыша, глядя на поверженного канцлера в магических путах. Победа была горькой на вкус. Слишком высокая цена. Но битва, по крайней мере эта, была окончена.

Ветер на плато был ледяным и злым. Он выл среди почерневших скал, срывая с моих доспехов пепел былого сражения и заставляя факелы стражей трепетать, отбрасывая пляшущие, неровные тени на мёртвую землю. Воздух был пуст. Пуст до звона в ушах. Слишком громкая тишина, в которой отдавался каждый стон, каждый скрип доспеха, каждый мой выдох, похожий на хрип.

Я стоял, опираясь о вход в пещеру, и силой воли заставлял себя дышать ровно. Моё тело было одним сплошным сигналом тревоги — ноющая рана на боку, дрожь в перенапряжённых мышцах, песок под веками. Но я сжимал челюсти и впитывал картину происходящего, переводя её в тактические схемы. Раненые стабилизированы. Портал активен. Канцлер в узах.

— Как они? — мой собственный голос прозвучал для меня чужим, простуженным и глухим.

Целитель Маэлхем, не отрывая светящихся рук от ноги Гаррета, бросил коротко:
— Живы. Все. Стрелок отравлена, но эльфийская кровь борется. Близнецы — сотрясение, переломы, истощение. Их пёс... потребует времени. Но живы.

— А хранительница? — это был не вопрос капитана. Это был вопрос мой. Голос предательски дрогнул на последнем слоге.

Маэлхем покачал головой, и в его глазах я увидел то, что боялся увидеть — не смертельный приговор, но суровый.
— Истощена до дна. Канал прорван грубо. Ядро цело, но... восстановление будет долгим. Вы вовремя сорвали тот артефакт, капитан. Ещё минута — и её бы не стало.

«Вовремя». Пустое слово. Оно висело в воздухе, как укор. Я лишь кивнул, чувствуя, как по спине пробегает холодная мурашка. Её бы не стало.

Ко мне подошёл капитан Теней, сдвинув капюшон. Его молодое лицо было маской усталой собранности.
— Эрлин. Плато зачищено. Энергия портала рассеивается. Дальнейшие приказы?

Мой взгляд упал на «Очаг». Дом стоял молчаливый, но его привычный ровный гул сменился прерывистым, болезненным дребезжанием. Он был ранен. Как и мы все. Эта выжженная земля, пропитанная отголосками чужеродной магии, была ему ядом. Как и нам.

— Здесь не восстановиться, — сказал я, и это была не тактика, а простая, физиологическая правда. — Нам нужны стены, тепло и нормальный лазарет. Возвращаемся в «Забытый угол».

Капитан кивнул, без лишних слов жестом подозвав трёх своих магов. Те встали в круг. Воздух заструился, затрепетал, и через несколько секунд посреди мёртвого плато разверзлось ровное, спокойное сияние. За ним был виден уютный полумрак таверны, отсветы пламени в камине на грубых деревянных столешницах. Дом. Настоящий.

— Портал стабилен. На два часа, — доложил капитан.

— Хорошо, — я сделал шаг вперёд, подавив волну головокружения. Контроль. Нужно держать контроль. — Гаррет, Сириэль и проводница — первыми. Потом ваши раненые. Близнецы — как только смогут.

Я наблюдал, как движется процессия. Гаррет, бледный как смерть, перед самым порталом хрипло буркнул: «Только бы эль у Арис не закончился...». Сириэль, пронося мимо на носилках, открыла глаза. Взгляд её, всегда бесстрастный, был затуманен болью, но в нём читалась ясность. Она молча кивнула мне. Я ответил тем же. Ничего не нужно было говорить.

Когда последний страж скрылся в сиянии, на плато остались только мы с капитаном Теней и двое магов, поддерживающих проход.

— Капитан, — я обернулся к нему. Голос снова начал сдавать, становиться хриплым. — «Очаг»... Дом. Он... с характером. Связь с ним только у Арис. И, отчасти... у меня. Он может не впустить ваших людей для охраны.

Капитан Теней с лёгкой, почти невидимой улыбкой взглянул на почерневшее здание.
— Не сомневаюсь. Мы не будем ломиться. Выставим внешний периметр. А с этим... характером разберётесь вы сами, когда ваша проводница очнётся. Договоритесь.

Я кивнул, чувствуя, как благодарность смешивается с давящей тяжестью усталости.
— Спасибо. За всё.

— Выполняли долг. Идите. Вы нужны своей команде в сознании.

Я сделал последний шаг и пересёк портал.

И оглох.

Тишину плато сменил оглушительный гул жизни. Тёплый, плотный воздух, пахнущий дымом, воском, травяными отварами и людским потом. Приглушённые стоны, отрывистые команды Маэлхема, звон стеклянных пузырьков. Свет от камина был тёплым и мягким, но он резал глаза, заставляя зажмуриться.

Я увидел, как Гаррет, стиснув зубы от боли, уже волок к очагу мешок с запасами, который нашёл за стойкой. Вся команда была здесь, разложенная на плащах и скамьях, в самом сердце этого внезапно обретённого уюта, который казался таким хрупким.

Капитан Теней, вышедший следом, уже отдавал тихие распоряжения по организации охраны снаружи.

И тут я понял. По-настоящему. Всё это время — сражение, погоня, ритуал, отступление — я держался на стальной пружине воли. Теперь, когда последняя задача была выполнена, когда мы были в безопасности, пружина лопнула.

Горячая, жидкая волна хлынула по моему боку из-под пропитанной кровью рубахи. В висках застучали десятки молотков, а в ушах поднялся такой шум, будто на меня обрушился водопад. Комната поплыла, пол ушёл из-под ног.

«Переоценил...» — успела просиять одна-единственная, ясная и горькая мысль.

Я не упал, а осел, тяжело и некрасиво, сползая по стене у входа на липкий от пролитого эля пол.

— Капитан! — чей-то голос, Гаррета, пробился сквозь шум.

Кто-то уже бежал ко мне. Маэлхем. Его лицо, обычно невозмутимое, было искажено суровой досадой.
— Глупец, — его голос прозвучал как будто из-под воды. — Думал, можешь просто проигнорировать коготь вурдалака? Держи.

Что-то холодное и твёрдое коснулось моих губ. Я инстинктивно сделал глоток. Жидкость была невыносимо горькой, обжигающей горло. Но следом за горечью по телу разлилась волна тяжёлого, одурманивающего тепла. Оно гасило боль, гасило шум, гасило свет. Мир сузился до точки.

Я не сопротивлялся. В последний миг перед тем, как тьма накрыла меня с головой, я почувствовал, как чьи-то сильные, знакомые руки — руки Гаррета — подхватывают меня, чтобы унести от этого холодного пола.

Потом не стало ничего. Ни снов, ни кошмаров. Только тишина. Настоящая.