Таверна для попаданки, или неожиданное наследство

Глава 2

Здесь, в этом времени я появилась совершенно внезапно. И даже не сразу сообразила, что оказалась в Англии начала девятнадцатого века. Странный говор, но язык был частично понятен. Английский я знала, и хорошо, сказалась зарубежная стажировка в Марриот в США, а после и работа с иностранными гостями в отеле Петербурга.

Пять лет назад я стала владелицей своего отеля и даже подняла его до уровня трёх звёзд.

Сюда я попала в тело шестнадцатилетней девчонки, и никак понять не могла зачем. У меня в жизни всё было прекрасно, и меньше всего я ожидала попасть в такое тяжёлое время. Первый месяц я жила как мышка, не понимая ничего, и старалась отмалчиваться. Новая жизнь, новое тело, полное энергии — всё это сказалось, и я быстро справилась с отчаянием, наполнявшим меня, когда я думала об оставшихся уже взрослых детях, муже и своего дела, в которое я вкладывала все силы.

Жизнь здесь была тяжела, но новый мир раскрашивал для меня жизнь новыми красками. Через пару месяцев, как я обвыклась, начала лучше понимать старую английскую речь, стала хитрее и не валилась с ног в конце дня. А ещё я начала понимать, что с моим отчимом и таверной всё было не так просто.

Самое страшное в моём положении открылось для меня месяца через три, когда я уже понимала, как себя следовало вести для выживания. Информация – вот что могло спасти меня. Вовремя полученные знания не раз после попадания спасали меня.

Вот и тогда, месяца через три, под вечер, когда я шла к себе отдыхать после трудного дня на папашу Краша, услышала знакомые голоса, остановилась и прислушалась. А потом и совсем прижалась к двери, из которой доносились едва слышные голоса:

— Предупреждаю, Сэм, ещё раз увижу, что ты так смотришь на девчонку, я тебя отправлю к деду на месяц, а то и больше, так и знай. Джейн — девочка поздняя, но уже оформляется, хотя шестнадцать стукнуло. Мне за неё, нетронутую, деньги хорошие предлагают, а то и замуж удачно выдам, если выгоднее будет. Но если отдам во временное пользование, то я сначала на ней денег нормально заработаю, а уж после, как разрешу, сможешь и порезвиться. Но не раньше! А ещё сам мистер Шепард посоветовал её пока не трогать. Мол, пусть распустится цветок, тогда понятно будет, чего дева стоит. А судя по её маменьке, та в молодости ох как хороша была! Да и сам мистер намекал, что нетронутую и он сам бы взял за приличное вознаграждение. Мол, мы ж свои, не обидит.

В ответ прозвучало злое:

— Ага, а чего она тогда всё ходит и ходит нетронутой, если мистеру Шеппарду так хочется? Побыстрей бы уже распечатал он её. Тогда и другие бы попробовали, а то ходит, хвостом только крутит и глазами на мужчин хлопает.

— Сам знаешь! — Зло ответил его отец. — Или совсем с катушек съехал от этого своего желания? Ну, да, девчонка спелая растёт, так бы и помацал за попец. Не забывай, что сказал мистер Шеппард. Не трогать девчонку и пальцем, он на неё глаз положил. Может, и выкупит её у меня, если она будет услужливой. Велено её держать до семнадцати, значит, буду. А там отдам главарю, и хоть что пусть с ней делает.

В ответ прозвучало недовольное, злое:

— Ага, как же, будто я забыл, чего ты так боишься? Чтобы девчонка не узнала про завещание её умершей матери. А то окажется, что это мы голодранцы, а она, значит, владелица.

— А, ну-ка, молчать! — Я отскочила от двери и замерла, услышав дальше грозный рык: — Забыл, дурак, о чём я тебя только что предупреждал? Держи язык за зубами и даже думать об этом не смей. Твоё дело слушаться отца своего.

Я тихонько отходила от двери в сторону своей комнатёнки, что находилась в конце коридора. Чуть отойдя, я быстро прошмыгнула в комнату, запершись изнутри на засов.

Выдохнула, понимая: во-первых, сын отчима воспылал ко мне желанием, во-вторых, меня саму хотели продать страшному главарю банды, мистеру Шеппарду, а в-третьих, отчим скрывал от меня самое главное — завещание матери.

Нужно было набраться терпения и понять, где папаша Краш мог хранить его. И найти. Потому что или я сама обеспечу себе условия в новой жизни, или меня очень быстро сделают продажной девкой.

Завещание я искала долго и к этому моменту, спустя год, пока не нашла. Вот только маму-то я помнила, хотя и не успела её узнать особо, так как сама и проводила её почти полтора года назад. Я не просто так заняла место девчонки в этом мире. Она заболела, и сильно, а вместе с ней заболела и мать. Кто от кого заразился простудой, я так и не поняла, но оказалось, что обе начали жутко кашлять, а после слегли с температурой.

Отчим до последнего ждал, что жена и падчерица сами поправятся, не хотел тратиться на травницу, что жила на краю Марчвуда. Но вроде выдал Анне приказ помогать болеющим. Анна и сама старалась, делала нам отвар трав, облегчающих кашель, мама ей сунула монетку, Анна купила втихаря мёду и добавляла его нам в питьё.

Анна оказалась хорошей женщиной, она действительно в свободную минуту присматривала за нами, ухаживала, обтирала нас, помогала сходить по нужде. Вот только ни Джейн, ни её мама не выжили.

Джейн освободила место раньше, куда и попала я. А вот я боролась за свою жизнь изо всех сил. Услышав свой же кашель, попросила Анну, уже понимая, что придётся просить на английском. Язык, на котором разговаривала Анна, был каким-то странным, вроде и понятно почти всё, но проскальзывали совершенно непонятные слова и обороты. Поэтому я старалась говорить отдельными словами, постоянно кашляя:

— Картошку, Анна, три-четыре штуки… кха-кха… Отварить, замотать в ткань горячей, положить на грудь. Вот, сюда… кха-кха… Горчицу… порошок есть? …в носки… надеть на ноги. Ягоду какую кислую… Морс… тёплый.

Я всё пыталась вспомнить название нужных ягод. Клюква? Нет, она вроде не росла в Англии. Брусника? Да, там и название у неё было специфичным. Коровья ягода? Коуберри. Всё верно.
Попросила вскипятить воду и как остынет чуть-чуть, положить угоду. И размять, чтобы получилось кисленький напиток. Долго я подбирала слова, долго. Вот только даже в таком состоянии я поняла, что произошло со мной что-то невероятное, и я оказалась не там, где засыпала накануне. И не тем человеком. Совсем.