Таверна для попаданки, или неожиданное наследство

Глава 4

Я показала на свои некрасивые ладони и пальцы, потому что и самой было себя жалко. Пару месяцев прошло, как я встала на ноги, и отчим сразу припахал меня к работе, не жалея. Хорошо, Анна подкармливала.

— Посмотри, какие страшные руки, и у тебя не лучше. А все мужчины, и отчим, и Сэм, его сын, и повар наш, Аарон Филти, они трудом особым себя не утруждают. Кучер, он же конюх, и охранник тоже особо не напрягаются, а мы как загнанные лошади. Почему так, Анна?

Она вздохнула тяжело и тихо ответила, прежде обернувшись и проверив, не подслушивает ли нас кто:

— Потому что это мир мужчин, Джейн. Они сильнее и они создали законы, которые удобны им. А мы... Нам теперь нужно как-то выжить в нём.

Я кивнула, соглашаясь, потому что узнала историю самой Анны. Она ждала того самого, единственного, который ушёл на войну, оставив ей невестой. И не возвращался, потому что война ещё не закончилась. И Анна сама выживала, рассчитывая на себя.

Год пролетел в заботах, знакомстве с новым миром и трудным для меня временем. Порядки здесь были совершенно не такими, как в моё время, а почти полное отсутствие прав у женщин меня коробил. Пришлось маскироваться, чтобы выжить. Поэтому я и не высовывалась, работала на папашу Краша и мечтала сбежать из этого городка, прихватив скопленные деньги.

Вот только Анна однажды полностью развеяла мои мечты, когда поняла, что я что-то задумала. Она вынудила меня признаться, а как поняла, что я собиралась сделать, всплеснула руками в возмущении:

— Да ты что, Джейн?! Что удумала?! Знай, у тебя дороги назад не будет! Да и куда ты уйдёшь без рекомендаций уважаемого человека? Ты ж не владелица, титула не имеешь, сама ты по рождению простолюдинка. И ладно бы это, но тогда бумаги нужны, где уважаемый человек напишет, кто ты, откуда и какую работу выполняла. Поручится за тебя, выходит. А так одна дорога тебе, милая. Если до города дойдёшь, станешь прачкой или в работный дом попадёшь. А там век недолог. Хуже того только потаскушкой стать или к банде какой примкнуть. Но и там ты будешь девкой для утех. Для всех. Так что не делай глупости. Пока тебя отчим не трогает, найди мужчину с крепкой семьёй за спиной, и выходи замуж. Только так, милая, ты сможешь жить спокойно.

Я рассказала ей о деньгах, которые копила от благодарных путников. Но Анна и сама догадывалась о скопленных пенни, которые потихоньку превращались в шиллинги. До тех же фунтов было ой как далеко. Чтобы скопить один фунт, нужно было накопить 240 пенсов. А это было бы чудом, не меньше.

За год я смогла накопить много, целых 10 шиллингов, то есть полфунта. Молодая свинья стоила два шиллинга, эту цену отдал папаша Краш перед рождеством, для приготовления праздничного рагу. Своих-то подращённых он продал, и ему не хватало, так как бы небывалый наплыв, пришлось ему раскошелиться. Но он и в плюсе потом оказался.

Чуть больше чем за год только чаевыми я бы столько не накопила. У нас с Анной были свои маленькие секреты, мы смогли найти небольшую подработку, но хранили её в тайне как могли, потому что узнай папаша Краш о подобном, мог избить плетью всю спину, отобрать всё скопленное, а потом ещё и голодом морить пару дней в наказание.

Мой отчим был злым, жадным и жестоким человеком. Так считала я. А вот разговорив в своё время Анну, я много чего узнала. Как она удивилась, когда я в первый раз пожаловалась на наказание ни за что. Папаша Краш разозлился, что я тратила своё время на уборку своей каморки. Я первый раз тогда нагрела воды, взяла дерюгу, а ещё сплела из старой ненужной пеньковой верёвки жёсткую мочалку, чтобы отдраить свою же комнату.

Хорошо, он не обнаружил ещё мои крючки и спицы из дерева, которые я долго строгала, пока не добилась нужного размера, изгиба крючка. Потом шлифовала, а после напитала маслом, после хорошо вытерев. Да, я и вязать умела, но показывать своё мастерство отчиму откровенно боялась. Это и было один из заработков, о котором та же Анна строго-настрого велела молчать:

— Ох, как ладно у тебя получается, милая! Даже из обычной шерстяной нитки. Такая шапочка и варежки, да и этот твой, как ты сказала? Шарф? Но носить тебе нельзя такое, отчим сразу поймёт выгоду, поверь. Будешь утром ещё раньше просыпаться, а вечерами зрение гробить. Не вяжи, не рискуй, Джейн. И носить даже не думай, денег на покупку такой красоты у тебя нет.

— Но как же, если холодно, Анна? А так пока дашь корма всем, да и во дворе много дел, руки и лицо красные от холода. А так хорошо будет. Шерсть ведь самая дешёвая… Почему нельзя? — Спрашивала в отчаянии, потому что очень уж хотелось, хотя я и сама понимала, что опасное это было желание. Но хотелось всё равно.

Анна обстоятельно отвечала, делясь наукой, она искренне беспокоилась за меня.

— Эта да, дешёвая, плохонькая, остатки, видать, купила, оттенок-то отличается, вижу. — И ворчливо, себе же под нос: — Лучше уж продать и хоть какую деньгу получить. Наш с тобой садик с лекарским огородом сейчас денег нам не принесёт, да и в лесу что делать? А так хоть какие деньги будут. Если продашь, купи шерсть получше, и твою красоту купят девки из семей побогаче. А то и покрасить можно шерсть-то. Правда, сейчас зима, но ты возьми на заметку.

— А чем красить можно, Анна? И какой цвет получить?

— Так это пробовать нужно на шерсти. Синий оттенок точно знаю, это горечавка или цветки василька. Коричневые и жёлтые оттенки – вереск и кора дикой яблони, а ещё орешника. Кору и сейчас собрать можно, и цвет шерсти поинтереснее станет. Красновато-оранжевые оттенки для шерсти — это уже корень зверобоя, это я знаю точно, моя бабка так делала. Ты сама знаешь, зверобой теперь у нас есть, ты сама и принесла из лесу кусты. Можно и подкопать из нашего садика, если очень надо. Но кору у нас не бери, ты сама же и отвечаешь за плодовые деревья.

Я кивнула:

— В лес схожу. Кору соберу и корень зверобоя тоже там подкопаю, остальное летом уже. И для нашего дела нужно будет больше набрать цветков. Я ж на масло монеты собирала, Анна, вон, сколько отложить смогла. И на глазированные горшки с крышками. Тогда на следующий год денег будет больше.