Таверна для попаданки, или неожиданное наследство

Глава 10

Бумаги на таверну я нашла, и таверна действительно принадлежала мне. И это не было завещанием, нет, это была именно передача прав. Таверна уже принадлежала мне, когда моя мама, Джема Стури, вышла замуж за Теодора Краша.

Хмыкнула, понимая, какое имя было, оказывается, у отчима. За всё это время, немногим больше года, я ни разу не слышала такого обращения к нему. Вскинулась, не желая отвлекаться. Тем более в любой момент сюда мог кто-то зайти.

Моя мама, которую я видела только умирающей, а после уже в гробу, оказывается, очень сильно любила меня, вернее, свою дочь. И если в начале письма, медленно читая первые строки, разбирая староанглийский язык, я была спокойна, то ближе к середине первая слеза потекла по щеке.

Первая часть письма писалась явно заранее, объясняя, почему моя мама переписала таверну на меня.

«Закон, моя милая, сразу после замужества передаст всю мою собственность, оставшуюся от твоего деда, моему мужу. Отец твой ушёл на войну и не вернулся. Отец моего мужа не выдержал смерти обоих сыновей на войне и отошёл в мир иной очень быстро. И только таверна осталось у тебя от рода отца, от Стури. Именно поэтому я переписала нашу семейную таверну на тебя и сделала это до замужества. Как только ты выйдешь замуж, ты так же потеряешь все права на собственность. Знай это и думай, прежде чем отдавать своё сердце мужчине».

Дальше мама писала, как она была счастлива, когда родилась я, как она любила меня, какие у них с отцом были планы. Во второй части письма слова были почти неразборчивы, и я поняла, что это были слова на краю могилы. Болезнь съедала маму, и она это понимала.

Медицина в это время была просто на ужасном уровне, впрочем, как и понятие чистоты для местных сильно отличалось от того, к чему привыкла я. Но мамины искренние слова и вся любовь, которую она вылила в последние строки письма, подействовали на меня очень сильно.

Да, пусть это были слова для той Джейн, но я искренне считала, что такая любовь достойна того, чтобы выплыть из того шаткого состояния, в котором уже больше года находилась я.

От своих дум я очнулась, услышав над головой удивлённый голос Анны:

— А я тебя ищу, уже беспокоиться начала. Сюда заглянула на всякий случай, мало ли, а тут ты, сидишь, ревёшь. Нет, я понимаю, что папаша Краш был для тебя не совсем чужим человеком, но чтобы убиваться и слёзы лить над смертью этого подлеца?! Ой, что же это я…

Голос Анны поменялся, когда она увидела, что я мотаю головой, а слёзы всё так и катились у меня из глаз. Я молча передала ей письмо от мамы, вернее, той женщины, которая настолько любила свою дочь, что сделала всё, что могла в этой жизни.

Даже на пороге смерти. Даже с ужасными английскими законами, которые ставили женщину намного ниже мужчины, отказывая ей, порой, в самых мелочах.

Я подняла голову, наблюдая, с каким удивлением Анна смотрела на моё заплаканное лицо и брала из моих рук письмо. Мама не поскупилась, передавая перед смертью всё, что хотела дать дочери. Учитывая обстоятельства.

Одно я поняла точно, были в этом мире люди, которые истово любили Джейн. Например, моя мама. Но кроме неё были и другие: отец, дед со стороны отца, который и подсказал многое моей маме, не оставив её с голым задом. А мама, получается, с такой любовью передала всё мне.

И кто я такая, чтобы посметь всё потерять?

Я кинула взгляд на отчима и сказала Анне, которая уже явно дочитывала письмо, предназначенное мне. Она читала быстрее, ведь это она и учила меня заново читать. Хорошо, что я знала английский не только устный.

— Анна, ты знаешь, а ведь перед самой смертью отчим признался. Он рассказал мне о завещании, о том, где лежат бумаги. Посмотри, это ведь оригинал. Я думаю, его стоит хранить в другом месте. Да и показать кому надо следует как можно быстрее. Вопрос только, кому. Что-то я совсем расклеилась, Анна, а впереди ещё похороны.

Анна кивнула и с хмурым видом подтвердила:

— Это да, милая, а ведь всё стоит денег. Но потери, к счастью, не так велики. И всё же, требуют ремонта и средств. А ещё это. — Анна потрясла бумагами, что оставила мне мама. И продолжила: — Всё оформить в муниципалитете, это денег стоит, пусть небольших, но их нужно где-то взять. Ты и налоги теперь будешь сама платить. Хорошо, за полгода папаша Краш уже оплатил, теперь только осенью.

Анна тяжело вздохнула и совсем тихо добавила:

— И похороны. Мы всё сделаем скромно, но и там деньги нужны будут. А ещё работников нужно добрать, конюх и тот, что за порядком следил, громила Тоут, исчезли. Наш повар явился на работу, что-то требует. Надоел, силы нет. Я говорю ему, что пока мы открываться не будем, а он мне рот затыкает. Мол, не бабское это дело, мужчине указывать…

У меня слёзы как рукой сняло.

— Аарон Филти? — Анна кивнула. — А ты сказала, что папаша Краш умер, а Сэм исчез?

Опять молчаливый кивок и тяжёлый выдох.
Я встала и поняла, что Анна даёт мне самой принять решение. Я кивнула, понимая, к чему она это начала.

— Ну что же, если ему так неприятны приказы от женщины, пойдём и разберёмся с ним прямо сейчас.

Гнев, вот что поднялось во мне стеной, когда я увидела, как этот боров, повар Филти, развалился на табурете и поедал МОИ запасы. Я кивнула Анне, показывая, чтобы она убирала всё обратно на хранение. Хотя что всё? Запасов у нас оставалось немного, и подобное хамство отчим уж точно не потерпел бы. Я тем более терпеть не собиралась.