Таверна попаданки. Драконам вход по записи

Глава 1. Новая жизнь, старая крыша и два говорящих бедствия

Я проснулась от того, что мне на лицо капала вода.

Ни романтично, ни загадочно, не в шелковых простынях под балдахином, где обычно приходят в себя героини приличных любовных романов после внезапного переноса в другой мир, а в кровати, пахнущей сыростью, полынью и чем-то таким, что я предпочла бы не опознавать до завтрака.

Надо мной угрожающе темнел потолок, в котором зияла трещина, и из этой трещины капало прямо на мой лоб с упорством кредитора, пришедшего за последним платежом.

Я лежала, смотрела в потолок и пыталась придумать разумное объяснение происходящему.

Варианты были так себе.

Первый: я умерла после смены, потому что мой организм наконец понял, что три чашки кофе, два скандала с поставщиками и работа до полуночи не считаются здоровым образом жизни.

Второй: я сошла с ума, что в целом тоже выглядело логично, особенно если учесть, что последним моим воспоминанием была кухня моей квартиры, плед, ноутбук и мысль: “Завтра я никого не убью, потому что уголовный кодекс все еще существует”.

Третий: меня похитили фанаты исторической реконструкции с очень плохим вкусом к интерьеру.

Потом в углу кто-то громко чихнул.

Я резко села, запуталась в тяжелом одеяле, едва не свалилась с кровати и обнаружила, что в комнате я не одна.

На сундуке сидели двое.

Сначала мне показалось, что это коты. Потом я заметила маленькие кожистые крылья, тонкие хвосты с кисточками, крошечные рога и выражение морд, с которым обычно смотрят официанты на клиента, заказавшего “просто водички” и занявшего лучший столик на весь вечер.

Один был дымчато-серый, второй почти черный, оба лохматые, хвостатые, ушастые и совершенно наглые. Они сидели плечом к плечу, синхронно щурились и выглядели так, будто уже обсудили меня, осудили и теперь ждали, когда я начну оправдываться.

- Она опять проснулась странной, - сказал серый.

- Она всегда была странной, Никс, просто сегодня выглядит особенно осмысленно, - ответил черный.

Я медленно вдохнула, потому что в сложных ситуациях полезно дышать, особенно когда рядом с тобой разговаривают коты с рогами.

- Вы кто? - спросила я и с ужасом услышала собственный голос.

Он был не моим.

Низкий, бархатный, чуть хриплый после сна, с той самой ленивой опасностью, которую хочется использовать в дорогом баре, когда говоришь мужчине: “Уберите руку, пока она все еще ваша”. Я приложила ладонь к горлу, потом посмотрела на руки и окончательно перестала понимать, в каком месте моя жизнь свернула с дороги и улетела в болото.

Руки были тонкие, изящные, с длинными пальцами и аккуратными ногтями. Не мои рабочие руки, привыкшие к клавиатуре, кипятку, бытовой химии и вечной борьбе с упаковками, которые “легко открываются”. Эти руки могли подписывать завещания, держать бокал вина и медленно ломать чужие иллюзии.

- Мы, между прочим, фамильяры, - обиделся серый, распушив крылья так, будто я оскорбила его род до седьмого колена.

- Ни коты, ни крысы, не декоративные подушки с зубами, а фамильяры древней таверны, - добавил черный и важно ударил хвостом по сундуку. - Я Нокс, это мой брат Никс, и мы требуем уважения, печеной курицы и немедленного объяснения, почему ты смотришь на нас так, будто впервые видишь собственных любимцев.

- Потому что я впервые вижу собственных любимцев, - честно сказала я.

Они переглянулись.

Серый, Никс, сполз с сундука, подошел ближе и принюхался. Его брат Нокс сделал то же самое, только с другой стороны, после чего оба одновременно подняли на меня глаза.

- Душа новая, - произнес Никс, и его веселое выражение стало неожиданно серьезным.

- А тело наше, родное, велориево, - добавил Нокс, и в голосе у него появилась осторожность. - Интересно получается, братец, хозяйка вроде наша, а пахнет как буря в чужих сапогах.

Я села ровнее, чувствуя, как холод ползет по спине.

- Меня зовут Велория?

- Велория Вейн, хозяйка таверны “У последней ведьмы”, наследница долгов, дырявой крыши, трех бочек кислого эля, одной проклятой вывески и двух лучших фамильяров в этом несчастном графстве, - выдал Нокс с гордостью, достойной королевского глашатая.

- Ты забыл про мышь в кладовой, - напомнил Никс.

- Мышь спорная, потому что она умнее повара и, возможно, ведет бухгалтерию лучше прежней Велории, - ответил Нокс.

Я молчала.

Слова складывались в одну очень неприятную картину. Я была в чужом теле, в чужом мире, с чужими долгами и говорящими фамильярами, которые воспринимали происходящее с пугающим спокойствием. Впрочем, если твой дом называется “У последней ведьмы”, вероятно, внезапная смена души в хозяйке не считается здесь достаточным поводом для паники.

Я скинула одеяло, встала и едва не пошатнулась, потому что новое тело оказалось выше, гибче и вообще вело себя так, будто всю жизнь тренировалось быть красивым даже в состоянии нервного срыва. У зеркала на стене потускневшее серебро отражало женщину, которую я точно не знала.

И, чтоб меня прокляли все бухгалтеры мира, женщина была сногсшибательной.

Темные густые волосы падали почти до талии, кожа была светлой и ровной, губы полными, глаза зелеными с золотистыми искрами, а лицо - из тех, за которые в моем мире предлагали рекламные контракты, ювелирные украшения и проблемы с поклонниками.

Красота Велории не была милой или нежной. Она была дорогой, опасной, чуть злой, такой, от которой мужчины забывают, зачем вошли в комнату, а женщины сразу начинают считать ее врагом.

- Ну, хоть с лицом судьба не подкачала, - пробормотала я.

- С лицом у нас всегда все было хорошо, - заметил Никс.