Таверна в наследство. Призрак в подарок

Глава 1.3

Подхожу к двери и замираю у нее, прислушиваясь. Шагов не слышно. Где-то вдалеке переговариваются на повышенных тонах «кандибоберы», выясняют, кому идти в лавку зеленщика за овощами.

Боюсь дышать. Мне кажется, что Гастон стоит по ту сторону двери, приложив к дверному полотну ухо.

Убеждаю себя, что это не так. Это просто страх не дает мне действовать рационально. А самым рациональным будет осторожно открыть дверь и, убедившись, что никого нет, сбежать отсюда.

Считаю до трех. Выдыхаю. Осторожно приоткрываю дверь, морщась от скрипа, который она издает.

Выглядываю в коридор.

В коридоре пусто.

Выхожу и, не теряя времени, направляюсь к кухне. Чутье подсказывает, что выход из дома где-то рядом с ней.

Дверь наружу я нахожу безошибочно. Ориентиром мне служит полка для обуви, на которой возвышаются странного вида сапоги и ботинки, заляпанные грязью.

Дергаю за ручку двери и вдыхаю чистый свежий воздух. Неужели у меня получилось сбежать? Сбегаю по ступенькам, перепрыгивая через одну, подбегаю к заборчику и выскакиваю на улицу. И тут же врезаюсь в Гастона.

Он приоделся. На нем теперь серый удлиненный пиджак и брюки. На голове помятый цилиндр, из-под которого во все стороны торчат светлые патлы. В руках трость.

- А я прогуляться вышел. Но решил вернуться, - его ладони стискивают мою талию. – Что ж тебе не отдыхается, женушка? Пойдем-ка в дом. Не будем привлекать внимание, - он опасливо оглядывается по сторонам.

Напрасно беспокоится. На улице никого.

Правильно я предположила, что это село. Только меня не покидает чувство фальшивости, театральности. Не могу сказать, что много путешествовала по России, но таких деревень не видела. Есть в ней что-то чуждое. Неродное.

А еще очень странно, что Гастон не стесняется в таком виде ходить по улице. Неужели здесь целая деревня староверов?

- Я просто хотела сходить к зеленщику, - бормочу я, вспоминая, о чем спорили «кандибоберы».

- Без денег?

- Забыла.

- А не забыла, что я тебя просил не высовывать нос из-дому в таком виде. У тебя в волосах кровь, - брезгливо говорит он, забывая, что сам меня избил.

- Больше не буду, - еле слышно говорю в ответ.

- Все равно придется тебя воспитывать.

Как только мы заходим в дом, от его сдержанности не остается и следа.

Он крепче сжимает трость и замахивается на меня. Я пячусь, спотыкаюсь об полку и падаю на пол. Следующий удар приходится по голове.

Меня вырубает. Но я проваливаюсь не в спасительную темноту, а продолжаю видеть Гастона. Вот только он выглядит совсем не так, а будто его фотографию пропустили через фильтры популярного приложения. Он кажется симпатичным и обаятельным, и мне он нравится. Причем не просто нравится, а я влюблена в него по уши. Он говорит нежные слова, целует меня робко в губы , а потом, запинаясь и стесняясь делает предложение руки и сердца. Я соглашаюсь, едва ли не прыгая от радости. «Кандибоберы» тоже кажутся довольно милыми. Толстуха, которую зовут Дульсина, ласково называет меня «доченькой». Сестрицы Вельда и Мариса ведут себя так, будто я их лучшая подружка. Это что, альтернативная реальность?

У меня из родственников никого нет, кроме бабушки. Поэтому я рада обрести большую дружную семью.

Вот только после смерти бабушки все меняется. Из любимой жены я превращаюсь в бесправную служанку, которой и платить не надо. Но я будто не замечаю перемен и все с такой же щенячьей преданностью смотрю на Гастона.

Гастон с моего согласия продает наш с бабушкой дом.

Сестры делят между собой мои и бабушкины драгоценности и одежду, а у меня остается только пара не самых красивых платьев. Тут я пытаюсь протестовать. Но Гастон быстро объясняет, что мне не пристало быть такой жадной. И я проглатываю обиду.

Но чем больше я стараюсь всем угодить, тем больше упреков сыпется на мою голову. А потом к упрекам добавляются еще и тумаки.

Как можно быть такой мягкой? Как можно столько терпеть?

Вся семейка почувствовала свою безнаказанность и села мне на голову.

Нужно быстрее вырваться отсюда. Но куда мне податься?

- Внученька, - слышу голос бабушки. – У тебя есть то, что у тебя никто отнять не сможет – старый родительский дом. Ключ знаешь где находится.