Таверна в наследство. Призрак в подарок

Глава 1.4

Когда прихожу в себя, Гастон все еще стоит надо мной. Его голубые пучеглазые глаза налиты кровью. Он похож на мерзкую жабу. Сейчас квакнет своим огромным мясистым ртом. Как это недоразумение можно считать привлекательным? Это же надо быть слепой на оба глаза, чтобы такой мужчина понравился.

- Гастон, - шепчу я. – Не бей меня больше. Я сейчас пойду на кухню и приготовлю обед. Я сделаю все, что ты хочешь. Только не бей меня.

Он самодовольно ухмыляется и с любовью смотрит на трость, зажатую в кулаке:

- Хм, прекрасное лекарство от лени и тупости, не считаешь?

Я киваю и с трудом поднимаюсь на ноги. На руках, которыми я пыталась прикрыться, свежие синяки.

Пошатываясь, иду к кухне и скрываюсь за дверью.

Гастон меня не останавливает.

Присаживаюсь у печи и открываю дверцу топки, еложу кочергой, прочищая колосник, потом совком с длинной ручкой выгребаю золу из зольника. Теперь я почему-то знаю, как растапливать печь, будто уже не раз этим занималась. Закладываю дрова в топку, в пустоты между ними кладу полоски коры, поджигаю лучиной, и несколько минут смотрю, как занимается пламя. Красиво.

Странно, очень странно, что все, что сегодня было чужим, кажется знакомым.

Или этот негодяй Гастон так приложил меня по голове, что теперь я схожу с ума.

Сейчас я открою дверцу шкафа, а там голубая фарфоровая кружка, которой очень гордится и дорожит Дульсина.

А еще там пузатая стеклянная сахарница, наполненная коричневатым тростниковым сахаром, которую достают, чтобы произвести впечатление на гостей.

Поднимаюсь и распахиваю шкаф. И кружка, и сахарница стоят на своих местах.

Я помню, что лежит на полках в кладовой.

Я помню, сколько раз я готовила, находясь на этой кухне.

Словно я сейчас играю за персонажа с эффектом полного погружения в знакомую игру.

Память настолько живо рисует картины «прошлого», что мне кажется, что все это было на самом деле со мной.

Но я не Элиза Дастер. Я Лиза Петрова, тридцати пяти лет от роду, официантка в кафе «У Давы», разведенка, без детей, без котов, собак и хомячков. Впахивающая как вол на работе, чтобы не идти в пустую квартиру, где меня никто не ждет.

Достаю из шкафа начищенное до зеркального блеска серебряное блюдо. Выставляю его на вытянутых руках перед собой и смотрюсь в него. Отражение искажено, но и так ясно: я вижу не Лизу Петрову, а незнакомку с рыжими волосами, заплетенными в растрепанную косу. И я пока не понимаю, нравится мне эта девушка или нет.

Я, конечно, не психиатр, но мне кажется, что для галлюцинаций, то, что происходит со мной, слишком уж сложно.

Для сна – слишком реалистично.

Могу предположить фантастический вариант. Меня все же добила моя работа, и высший силы дали мне второй шанс, отправив меня в альтернативную реальность. Где я опять же пашу, как Золушка, только не на Даву, а на мерзкое семейство. Да за такое мне должны были ниспослать принца на белом коне! Согласилась бы даже без коня.

Где мой принц? Почему мне вместо принца подсунули жабу?

- Слышите? – грожу кулаком потолку. – Я требую своего принца!

В кухню заглядывает Дульсина:

- С кем ты там разговариваешь?

- Ни с кем, матушка. Печку топлю, собираюсь готовить рагу, - кротко отвечаю ей.

- Чокнулась совсем, - бормочет она и прячет свой кандибобер за дверью.

- Рагу – не пожелаешь и врагу, - тихонько хихикаю я. Ну а что? Мне можно позволить себе немного безумства. Все же не каждый день умираю и попадаю в страшную сказку.

Вот только в этой истории я не собираюсь быть жертвой. Я возьму судьбу в свои руки и обязательно стану счастливой.

А значит, нечего себя жалеть. Пора действовать. Для начала нужно наведаться в кладовку. Помнится, там был чудесный копченый окорок. Гастон хотел им задобрить местного судью, который закрыл глаза на драку, учиненную «моим муженьком» в кабаке.

Окорок действительно выше всяких похвал. Пахнет умопомрачительно. Перерезаю ножом веревку, удерживающую окорок под потолком, и жирная ароматная ляжка подает прямиком в мои объятья.

Заворачиваю эту прелесть в полотенце. Семейке Дастеров такое сокровище оставлять нельзя.

Кладу сверток на кухонный стол и заглядываю в печь. Дрова разгорелись как надо. Теперь самое время провернуть небольшой трюк. Бедняжка Элиза незадолго до того, как ее прибил Гастон, собирала целебные травы для чая. Сейчас они в аккуратных пучках сушились в кладовке под потолком. Я помню, какой едкий, густой дым образуется при пале травы. Несмотря на запреты администрации, некоторые умники умудрялись осенью палить сухостой.

Думаю, и здесь будет похожий эффект. Травки целебные, а этой семье просто необходимо немного подлечиться. Так что я, можно сказать, сотворю напоследок доброе дело. Оздоровлю население в отдельно взятой ячейке общества.

Ничуть не колеблясь, запихиваю пучки в топку. Последствия не заставляют себя ждать. Густой, желтоватый дым с отвратительным запахом начинает валить со всех щелей печки.

Чтобы сеанс окуривания прошел по высшему разряду, задвижкой перекрываю дымоход и снимаю кочергой чугунные кольца на поверхности печки. Тут же закашливаюсь. Из глаз брызжут слезы.

Поддавшись внезапному порыву, разбиваю любимую фарфоровую чашку Дульсины. Столько раз она кричала на Элизу, чтобы та мыла ее, едва дыша. Теперь ее страх воплотился в жизнь. Голубые осколки печально осыпали пол. Но мне кажется, что этого мало. На пол летит и сахарница с дорогущим сахаром.

Подхватываю со стола сверток и спешу выскочить на улицу. Теперь я знаю, что мне делать и куда бежать.