Таверна в наследство. Призрак в подарок

Глава 2.1

В конце концов мне посчастливилось. Один старичок, едущий в город в гости к дочери, сжалился надо мной и притормозил понурого ослика. Сослепу дедушке показалось, что я несу младенца. Мой сверток с окороком, и правда, чем-то походил на конверт с новорожденным. Но какой же нужно быть нерадивой мамашей, чтобы нести свое дитя под мышкой. Хотя дедулю это ничуть не смутило.

Повозка ехала неспешно, чуть быстрее моего пешего хода. Но я была рада и этому. Ноги уже гудели, руки отваливались от ноши. А в повозке я могла хотя бы положить на колени увесистый сверток и вытянуть ноги.

Всю дорогу ехали молча. Дедуля не знал Элизу, так же как и она не знала старика. Была надежда, что он был знаком с бабушкой Элизы, но и она угасла.

Поняв, что никакой информации от старика не получу, я не старалась завязать беседу. Еще не хватало сказать чего-нибудь лишнего.

В город прибываем уже затемно.

- Какое смиренное дитя, - удивляется старик, кивая на мой окорок. – Ни разу за всю дорогу не пискнуло.

Я не пытаюсь переубедить его. Лишь благодарю за его доброту.

На этом везение заканчивается. Я совершенно не знаю, куда идти.

Воспоминания Элизы в моей голове слишком обрывочны и фрагментарны.

Я не имею ни малейшего понятия, где находится бывший дом ее бабушки, не говоря уже о доме, доставшемся в наследство.

Чувствую себя пятилетней девочкой, убежавшей от мамы и потерявшейся в незнакомом городе. Страх и растерянность притупляли даже интерес к архитектуре в духе старого центра Праги. В конце концов я здесь не туристка, а вынужденная переселенка. Успею позже посмотреть на достопримечательности. Для начала нужно определиться с ночлегом.

Я останавливаюсь и несколько раз медленно выдыхаю, пытаясь успокоиться. Когда я убеждаю себя, что хуже, чем есть, уже все равно не будет, наконец-то получается выудить из памяти Элизы то, как выглядел бабушкин дом.

По воспоминаниям Элизы выходило, что с бабулей они не бедствовали. Не знаю, почему выбор обеспеченной девушки пал на Гастона. Ее история прекрасное подтверждение фразы, что любовь зла. Жаль, что бабуля слишком потакала единственной внучке, чтобы сказать Гастону, что не для него такую ягодку растила. В итоге Элиза потеряла все. Даже самое дорогое – жизнь.

Бывший дом бабушки Элизы занимал добрых два этажа. Выглядел снаружи очень прилично и опрятно. Желтая штукатурка, коричневые деревянные балки, цветы на подоконнике. Я бы и в своем мире жить в таком не отказалась бы. На крыше флюгер в виде петуха, поджавшего одну ногу и задравшего голову в небо.

По этому флюгеру я его и нахожу. Из окон льется уютный желтый свет. Мелькают темные силуэты. Видимо, здесь живет дружная семья.

Прилипнув к окну, я наблюдаю подробности чужой жизни, более удачной, чем моя собственная. В большой гостиной ужинает семья. Мать, отец и двое хорошеньких близнецов. Пышнотелая служанка приносит румяный пирог. Все улыбаются и о чем-то переговариваются. В животе урчит от голода, а рот наполняется слюной. Я с утра ничего не ела, а сколько не ела сама Элиза, мне не известно. Сейчас не вытерплю и тоже устрою трапезу, прямо здесь, на ступеньках дома. Тем более окорок так маняще пахнет.

На что я надеялась, когда искала этот дом? Как были наивны мои мысли, что я смогу вспомнить хоть что-то, что поможет мне. Бабка сказала, что я знаю, где ключ.

Вот только я не догадывалась, где находится даже сам дом.

Вздохнув, я и в самом деле сажусь на ступеньки и осторожно разворачиваю полотенце. Аромат копченого мяса становится еще сильнее, и я, не в силах противостоять искушению, вонзаю зубы в податливую свиную плоть.

Зажмуриваюсь от удовольствия, пережевывая восхитительное мясо. И вдруг застываю, услышав деликатное покашливание над ухом.

- Не подумайте ничего дурного. Просто вы так аппетитно едите.

С видом собаки, которую отвлекли от косточки, поворачиваю голову на голос. Я готова биться за мой окорок с любым.

Рядом со мной стоит бомжеватого вида мужик пенсионного возраста и заискивающе улыбается.

- Только не говорите, что вы просто хотите посмотреть, - с трудом проглатываю мясо. От взгляда мужчины, которым он пожирает окорок, становится не по себе.

- Посмотреть и понюхать. Вы ешьте, ешьте, не стесняйтесь, - говорит мужчина, не сводя голодных глаз с моей честно присвоенной добычи.

- Давайте я с вами поделюсь. Только мне отрезать нечем.

- Вы очень великодушны. У меня нож есть.

Мужик наклоняется и достает из-за голенища сапога широкий нож, вытирает о затасканные полотняные штаны и протягивает мне.

«А мог бы просто полоснуть по горлу и забрать окорок», - проносится в голове мысль.

Беру нож и отрезаю ему щедрый кусок.

Незнакомец принимает его как ценный дар, с наслаждением обнюхивает и осматривает со всех сторон и только потом принимается за еду.

- К нему бы свежеиспеченного ароматного хлеба, - изрекает он.

- Чего нет, того нет, - развожу руками я.

- Чем я могу отплатить за вашу бесконечную доброту?

- Да ничем, - говорю я, а потом спохватываюсь, - вы могли бы мне кое-что подсказать… - запинаюсь не зная, как к нему обратиться. Мужчина? Дедушка? Товарищ? Сударь? Господин?

Останавливаюсь на «господине». Сказала бы я так нашему бездомному, он бы воспринял это как издевательство, но этому человеку такое обращение явно понравилось. Он даже приосанивается, становится выше, значительнее.

- Ну какой я господин? – произносит он с улыбкой. – Зовите меня Экрю.

- Лиза, - представляюсь я.

- Что вы хотели узнать?

- Вы случайно не знаете, где раньше проживало семейство Лиддел.

Девичья фамилия Элизы вспомнилась легко и сорвалась с языка.

- Вы, наверное, шутите. Именно в этом доме и жила старая госпожа Лиддел.

- Я знаю. Я ее внучка. Бабушка говорила о каком-то другом доме, который достался мне от родителей. Но почему-то она никогда не рассказывала, где он находится.