Таверна "Зелёная фея"

Глава 13. Пока тебя не было

Парнишка страдал. Все его тело напряглось, вытянулось в струну. Растопыренные пальцы скребли по лавке, стремясь смять несуществующие простыни, и делали это так сильно, что на тыльных сторонах рук вздулись вены. Вздулись они и на шее, блестящей от пота, и под кожей то и дело ходил кадык. Парень все хотел сглотнуть, но во рту было слишком сухо. Пот покрывал и тощую грудь, и костлявые плечи, и измученное лицо. На бледной коже яркими пожарами горели веснушки. Очередной приступ боли заставил парня сморщиться, оскалить острые зубы. Он тихо застонал.
— Помоги ему, эльфка, пожалуйста!
Женщина в простом платье с передником вцепилась в предплечье Виары с не меньшей силой, чем её сын — в лавку, и тянула вниз. Лицо её застыло в страдальческом выражении, брови поднялись так высоко, что казалось, они вот-вот вырвутся из плена мышц и уползут жить своей жизнью. Она вся напряглась, сжалась, словно пружина, и стала вместе с тем хрупкой. Коснись пальцем, и осыпется осколками на пол. Виара посмотрела на неё так, словно и забыла, что в её маленькой лаборатории находится и она, и её сын.
Робб не вернулся. Его не было уже два дня. Он исчез, не объяснив, куда и зачем уходит. Не то, чтобы Виара не доверяла ему, но это пугало. Вдруг с ним что-то случилось? А она даже не знала, где его искать.
— Может быть, Робб просто ушёл? — предположил накануне Вейтар, пробуя новый коктейль. Он смешал его из густого малинового и облепихового соков, назвав “Закат над Тартагоссой”, и был собой невероятно доволен.
— Не говори так! Он обещал, что не бросит меня! — Виара тогда взвилась, вспыхнула негодованием, но червячок сомнения поселился в её груди, отравляя каждый час жизни. Она напоминала себе, что должна доверять Роббу, и злилась на саму себя, прикусывала щёку до боли, заставляя отказаться от мерзких мыслей, но всё равно снова и снова возвращалась к ним.
Женщина отчаянно дёрнула её за руку, возвращая к реальности.
— Ну же, ты поможешь?
Виара перевела взгляд с неё на парнишку, что стонал на лавке. Его скрутил новый приступ, болезненный и сильный, заставив выгнуться в спине и вновь скрести ногтями по лавке. Мать издала невнятный всхлип и рухнула к нему. Она пыталась ухватить сына за руку, но та была от напряжения твёрдая, как камень.
Виара выдохнула, прикрыла глаза. Она постаралась отбросить мысли о Роббе и сосредоточилась на теле парня, где поселилась нечто тёмное. Оно крутилось, словно воронка, причиняя невероятную боль, подчиняя хрупкое человеческое тело. Это была не просто болезнь — проклятие, злобное. неумелое, брошенное кем-то в сердцах, отчаянное и чёрное.
— Отойдите! — велела Виара и, не дожидаясь, пока враз притихшая мать отползёт в сторону, наклонилась над парнем, положила руки на его тощую грудь. Кожа под пальцами была тонкая и сухая, словно пергамент, и под ней чувствовалось каждое ребро. Виара закрыла глаза, отвернула голову. Она ощущала, как натянулись мышцы несчастного, как выкручивались его органы, чувствовала внутреннюю дрожь и крик, застрявший в лёгких, запертый там. Прикоснулась к проклятию, легко, едва ощутимо. Оно завибрировало сильнее, натянуло исстрадавшиеся жилы, и парень выгнулся ещё сильнее, выставляя вверх беззащитный впалый живот.
“Нельзя! — велела проклятию Виара. — Оставь его. Пусти!”
Крутящееся зло не послушалось, вгрызлось в парня только сильнее. Ещё немного, и он больше не сможет терпеть. Лопнут связки, порвётся сама душа. Виара смотрела на него внутренним взором, и сострадание её было столько острым и великим, что она буквально услышала, как что-то в ней треснуло. Словно скорлупа яйца, из которого скоро должен показаться птенец, с таким же тихим треском надломилась её собственная оболочка, выпуская гнев сильный и чистый, какого Виара никогда не испытывала.
“Ты больше его не тронешь!”
Воля Виары парализовало проклятие. Оно замерло на пару мгновений, а потом принялось медленно крутиться в обратную сторону, отпуская несчастную жертву. Парнишка рухнул на лавку, но всё ещё оставался напряжённым. И тогда Виара принялась распутывать сети, которыми проклятие оплело все его органы, особенно — сердце. Она отрывала по кусочку и стряхивала рукой, как если бы сбрасывала с него грязь. Её работа длилась и длилась, и конца ей видно не было. Один раз мать попыталась вмешаться, но Виара распахнула глаза, и в них горел такой яростный зелёный огонь, что женщина отпрянула и больше не встревала.
Сколько она возилась, Виара сказать не могла. Ей показалось — пару дней, хотя прошло всего два часа. Парнишка постепенно расслабился. Спазм ушёл, вены перестали быть столь заметными, с лица пропали признаки страдания. Он потерял сознание, но стал дышать ровно, а к губам вернулась краска. Виара открыла наконец глаза, щурясь от яркого света. Он проникал в её лабораторию сквозь ветви дерева и покрывал её тонким подвижным кружевом. Блики дробились в стеклянных флаконах и пускали разноцветных солнечных зайчиков по стенам и потолку. Что-то изменилось. Не в мире, а в самой Виаре. Она теперь смотрела на всё немного по-другому, чуточку смелее, чуточку жёстче, и мир казался ей ярче и острее.
Она вышла из лаборатории, слегка покачиваясь. Ольф как раз обслуживал столик. На нём был новый передник из плотной ткани, сплетённый в подарок путешественницей-Арахнидом. Хвост его был схвачен специальной сеточкой, чтобы волоски не попадали в еду. Ольф быстро поставил перед клиентом кувшин со сбитнем и кружку и в мгновение оказался рядом с подругой, чтобы подставить ей плечо.
— Спасибо, — Виара слабо улыбнулась.
Он повёл её на кухню, подальше от любопытных глаз, велев Вейтару проследить за пациентом и его матерью, чтобы не украли и ничего не испортили.
— И не смылись без оплаты, — добавил он.
— А может, ты сам проследишь? — холодно улыбнулся Вейтар. — У тебя вон когти какие. И зубы. И фартучек. А я Виаре помогу, — он тут же подошёл с другой стороны и подхватил её вторую руку.
— Иди в лабораторию и не мешай, — тихо прорычал Ольф ему в лицо.
— Мешаешь здесь ты, — не остался в долгу Вейтар. — Я маг и могу ей помочь.
— Ты просто горлодёр в рюшах!
— Осторожнее со словами, — Вейтар продолжал улыбаться, в отличие от пышущего гневом Ольфа, — я могу заставить тебя при всех вылизывать хвост.
Ольф снова зарычал и наверняка полез бы в драку, если бы на него не опиралась Виара, и бард смотрел на него с самодовольством и высокомерием, хотя и был на голову ниже.
— Тише, пожалуйста. Не ссорьтесь, — попросила Виара. — Вейтар, проверь, пожалуйста, как там мальчик.
Бард бросил на соперника испепеляющий взгляд, но когда обратился к Виаре, он был нежен и учтив:
— Как скажешь. Береги себя, — он прикоснулся губами к её пальцам, сжал их на короткое мгновение и позволил увести её на кухню.
Виара сидела в уголке и наблюдала, как Ольф суетится, пытаясь облегчить её усталость. На столе появилась тарелка с большими длинными ломтями свежего хлеба, а рядом — миска золотистого бульона с яркими пятнами малюсеньких варёных яиц. Копчёное мясо, которое Робб берег для особых гостей, Ольф нарезал полупрозрачными ломтиками и добавил к нему немного перца. Воспоминание о Роббе вновь отдались тревогой.
— Ольф, как думаешь, Робб вернётся?
Ольф замер, перестав даже хвостом шевелить. Обеспокоенно обернулся.
— Я думаю, он не уйдёт по своей воле, — осторожно сказал он.
— По своей воле… — повторила Виара. Она подтянула колени к груди, обхватила их руками. — Без него так страшно. Как будто он забрал с собой двери, и стены, и крышу, и теперь ничто не может меня защитить.
Она смотрела, как капельки влаги стекают по графину с ледяной водой, и не видела, как тень боли скользнула по лицу Ольфа. Он подошёл к ней, медленно опустился перед её стулом на колени и замер, прижав уши и заглядывая в глаза. Виара смотрела на него удивленно и чуть испуганно.
— Прости меня, — сказал он тихо.
— За что?
— За то, что я не могу защитить тебя, — голос его дрогнул. — Я просто мрррляусссь, который нагло решил, что имеет право быть с тобой.
— Ольф, ты…
— Но я обещаю! — он нахмурился, поднял пушистые уши торчком. — Обещаю, что стану сильнее. Таким, как Робб. Я буду твоими стенами, и крышей, и самой надежной охраной. Только… только дай мне шанс.