Таверна "Зелёная фея"

Глава 15. Побег

Космина была прекрасна. На ней было легкое розовое платье — Робб не обратил внимания на подробности, что-то лёгкое, домашнее. Неуловимо интимное. Волосы распущены и спускались золотой волной на плечи и спину, окутывали красивое круглое лицо сиянием. Глаза распахнуты, красный рот приоткрыт — она была удивлена, поражена его появлением. Вцепилась в портьеры, словно они могли спасти её, а потом резко обернулась, чтобы посмотреть куда-то вглубь комнаты. Робб протянул руку, желая остановить её, но в следующее мгновение тяжелые портьеры качнулись и сомкнулись, отрезая его от Космины. Он остался снаружи и слышал мужской голос, отдаленное бурчание — ни слова было не разобрать, но знал почти наверняка, что это Лосса.

Космина была с ним. Она пришла к Лоссе, натянула розовое платье и распутила волосы. Её окружала роскошь, которая так ей шла. Она выглядела… довольной? Да, удивленной появлением случайного любовника, но вполне довольной.

Дыхание перехватило. Вдруг оказалось очень трудно втолкнуть легкие в воздух, будто он оказался под водой. Робб никогда подобное не испытывал: оцепение сковало позвоночник, разлилось ледяной волной по членам, а во рту вдруг стало горько. Он и подумать не мог, что в груди его поселилось чувство такое сильное, что оно буквально убивало его. Робб, большой, сильный и суровый, который не раз дрался, сходился с десятком противников, грабил караваны, смеялся в лицо законникам, оказался беспомощным, как желторотый пацан. Мысли превратились в невнятную кашу, и Робб прислонился лбом к стеклу, позволяя себе прийти в себя. За окном продолжался мужской бубнеж, на который отвечал тягучий женский голос, и бесценные минуты проходили мимо, увеличивая шанс быть обнаруженным и раскрытым. Робб уже и думать забыл о сокровище, которое лежало где-то там, в богатом надушенном нутре особняка, которое он должен был украсть и обменять на свою свободу. Он ругал себя последними словами за слабость и мягкость и всё равно что умирал на продуваемом ветром балконе.

Тем временем в комнате появилось одно ещё действующее лицо. Невидимый, этот человек вещал о чём-то громко и встревоженно, и голо Лоссы вдруг раздался совсем рядом:

— Что значит — полз по моим стенам?! Немедленно поднять стражу. Космина, дорогая, никуда не уходи. Запри дверь. Тут ты будешь в безопасности.

Что ответила Космина, Робб не расслышал. Как бы больно не было его медвежьему сердцу, а чувство самосохранения брало своё: он уже затравленно озирался, планируя отступление. Глянул вниз: там стояла пара человек, задрав голову, один показывал на него пальцем.

“Бурундово отродье!”

Если пройти немного по карнизу, то можно попасть на балкон, а потом в комнату, где лежит неизвестное сокровище в шкатулке. Прятаться уже смысла нет, можно будет уходить с шумом и боем. Вот только как он будет карабкаться на глазах у слуг?

Ответ на собственный вопрос Робб придумать не успел. Балконная дверь приоткрылась, и женский пальцы с аккуратно стриженными ноготками цапнули его за предплечье и втащили внутрь комнаты. Он даже не успел удивиться или возмутиться, когда Космина прильнула к нему всем телом, мягкая и ароматная, прижалась своими губами к его, коротко и сильно, так, что у Робба снова зашлось сердце.

— Ты что здесь делаешь? — зашипела Космина, оторвавшись от него. — Ты пришёл за мной?

Робб промолчал. Рассказ о сокровище в шкатулке был бы излишним. Он вообще предпочитал молчать в общении с женщинами, справедливо полагая, что они сами придумают себе подходящие оправдания.

— Это слишком опасно!

— Зачем ты пошла к нему? — хмуро спросил Робб. — Это деньги или…

— Я пошла? — переспросила Космина, зло сверкнула глазами. — Так ты что думаешь, я сама на него залезла?

— Ну так это… Не так, что ли?

— Робб Кроу, — она ткнула его пальцем в грудь, — если бы ты не был в опасности, я бы собственными руками тебя придушила, — а потом выдохнула, закатив глаза. — Лосса притащил меня силой. Самое мерзкое в том, что он женат, и жена его сейчас в летней резиденции, а для меня он уготовил роль любовницы. Робб, не смей к нему идти!

Космина бросилась к нему, вцепилась в плечи, пытаясь удержать на месте.

— Отойди, женщина! Если бы ты пришла сама, я бы тебя не понял, но не мешал. Но если он силой… Я ж ему оторву… И засуну! — он упорно двигался вперед, словно голем, мало обращая внимания на попытки Космины помешать ему.

— Нет! У него стража, оружие, люди! Не пущу, — упрямо заявила та, но даже несмотря на высокий рост и сильные руки, не могла его остановить. Поэтому Космина подняла глаза на Робба и тихо, почти смиренно попросила: — Спаси меня.

Он замер, растерянно посмотрел вниз.

— Спасти?

— Да! — Космина радостно уцепилась за эту идею. — Вытащи меня отсюда, пожалуйста! Если с тобой что-то случится, я останусь тут навсегда.

“Проклятье”.

Робб не подумал об этом. Тот вечер вообще выдался крайне сумбурным, и голова его как будто отказывалась соображать нормально, выдавая совершенно дикие идеи. Например, идти с голыми руками мстить влиятельному богачу.

— Ты уверена, что хочешь идти со мной? — спросил Робб, крепко сжимая в ладони горячие пальцы Космины. — У меня нет ни богатства, ни большого дома. А Лосса наверняка больше не будет с тобой работать…

— Знаю, что не будет, — раздраженно отозвалась Космина. — Только я люблю не его, а одного остолопа.

Ну вот опять. В груди похолодело, и этот шум в ушах.

— И кто же он? — не своим голосом спросил Робб.

— Непроходимый тугодум, — улыбнулась Космина, легко шлёпая его по руке, и до Робба вдруг дошло. Да, в тот день он явно не отличался сообразительностью, и теперь стоял, улыбаясь, как деревенский парнишка, который в первый раз девичьи ноги увидал. — Который нас сейчас погубит, если не начнёт шевелиться.

— Что? Ах, бурундово… Да. Пошли!

И Робб потащил Космину прочь из теплой богато обставленной комнаты в коридор, к лестнице. Света здесь не было, только через окно с торца лился жидкий лунный свет, который едва справлялся с густой темнотой.

— Знаешь, где черная лестница?

— Нет, конечно. Он меня в одной комнате держал все время.

В представлении Робба человеку иногда требовалось выходить на улицу для справления различных нужд, вот только у Космины о таком он спрашивать не решился. Было в ней что-то чувствительное и вместе с тем жесткое, так что он искренне боялся её обидеть.

Они почти добрались до лестницы, когда по стенам заплясали отсветы огня, и на нижних ступенях послышались голоса и топот сапог. Космина тихо, испуганно выдохнула, а Робб огляделся в поисках укрытия. В коридоре были устроены ниши, в которых помещались столики с вазами на них. Шепнув “сюда!”, Робб втащил Космину в одну из таких ниш за пару мгновений до того, как наверх выскочил первый стражник. Он прижал её к себе, стараясь слиться с клубящейся в нишах темнотой, и чувствовал цветочный запах Космины, который сбивал и мешал думать рационально.

Никто не ожидал, что Робб будет прятаться в нише рядом с вазой, а потому стражники проскакивали мимо них один за одним. Среди них был и Лосса. Он сжимал в полной руке подсвечник и размахивал им из стороны в сторону, словно оружием:

— Найдите! Найдите его! Он может искать… Угрожать может! Найти немедленно.

Когда последний стражник поднялся и устремился вперед по коридору, Робб шепнул куда-то в ароматные волосы:

— Спускаемся быстро, но тихо. У нас один шанс.

Космина выскользнула первой, Робб неслышно отлепился от стены и последовал за ней. Они были готовы спускаться, когда Лосса в глубине коридора распахнул одну из дверей и крикнул в комнату:

— Космина? Космина!

Она от неожиданности подпрыгнула, нелепо взмахнула руками и задела вазу, стоявшую в нише. И тут же время как будто застыло. Робб с горьким чувством неизбежности смотрел, как едва различимая в темноте ваза качнулась, медленно накренилась вперед, замерла на мгновение, а потом рухнула на пол. Он успел понадеяться, что ваза упадёт на ковёр, но тут же раздался оглушительный звон разбитой керамики, словно звук погребального колокола на его, Робба, могиле.