Таверна "Зелёная фея"

Эпилог.

1.

Что-то изменилось. Ольф это понял сразу по тому, как стал пахнуть воздух, как начали двигаться тени и какие звуки наполнили ставший вдруг сумеречным лес. Ткань реальности натянулась перед мрррляусссем, напряглась, задрожала. И уступила, пропуская его на другую сторону.

Там всё было так же, но неуловимо по-другому. И время. Оно ощущалось почти физически, и Ольф почувствовал, что почти опоздал. Мысль эта отдавалась глухой болью за грудиной, и он припустил изо всех сил. Мелькали деревья, и тени, и чьи-то кошмары. На земле появились первые свечи, потом их становилось все больше и больше. Их трепещущий свет гнал прочь сумрак, наполнял воздух расплавленным золотом. Вдалеке слышалось праздничное пение, которое больше напоминало траурное. Запахло тлеющим вереском. Горький, отчаянный запах.

Лламириль стояла перед алтарём в платье, сотканном из живых цветов. Стебли оплетали её руки, обнимали бёдра. Соцветия нежно касались кожи. В волосах блестела диадема с большими кристаллами, и тонкие драгоценные цепочки спускались по волосам. Лламириль закрыла глаза и не смотрела на жениха. Принц же не отрывал от неё горящего взгляда. Он возвышался над ней, воплощение злой воли и беспощадного рока, холодный и тёмный.

Маленькое сердечко мрррляуссся забилось часто-часто, и мохнатую шейку свело от волнения. Он так часто представлял себе этот момент, жил и дышал им, но никакое воображение не могло подарить ему тот восторг, который он испытал при виде Лламириль. И отчаяние при виде её рядом с другим. Любовь, которая за два года поисков, казалось, покрылась пылью, засияла с новой силой. Ничто не прошло и не было забыто, и он принёс своё сердце Ей, как и обещал.

Ольф обратился в прыжке. Он был усталым и грязным, но не стеснялся старой одежды и пыли на коже. Это всё не имело значения.

Публика заволновалась. Эльфы, фейри, феи и нимфы, сатиры и терринги, кентавры и минотавры, рогатые, хвостатые, розовые, зеленые и голубые — все существа повернулись к алтарю.

— Успел, — выдохнул Ольф.

Лламириль посмотрела на него, и он понял, что опоздание грозило большим, нежели вечное расставание. Там, внутри Лламириль, Виара почти умерла. Ещё немного, и от неё осталась бы одна оболочка, прекрасная и холодная.

— Дорогая, — проговорил Принц. Голос его был тягучим, обманчиво-ласковым. — У нас ещё один гость? Мрррляусссь, Звездный Наблюдатель? Не думал, что вы еще остались.

— Остались! — сказал Ольф. Пожалуй, громче, чем следовало. — И я не гость. Я пришёл, чтобы забрать Лламириль, нареченную Виарой.

Принц медленно повернул голову, посмотрел с любопытством на свою невесту. Над ними нависали ветви дерева, цветущего белыми кистями, и крона его напоминала полог свадебного ложа. Среди цветочков горели многочисленные огоньки.

— Видишь ли, Наблюдатель, Лламириль — моя невеста, и через… хм… десять минут начинается наша свадьба. Она моя. Навсегда.

Взгляд Принца напоминал взгляд змеи. Казалось, он готов проглотить её, только чтобы она принадлежала ему.

— Она не твоя, — заявил Ольф, нервными движениями задирая рукав. — Нас связывает клятва.

Зрители охнули. Кожа на его запястье, где его тронула кровь, светилась серебром. Принц принюхался и нахмурился, узнав запах.

— Виара, — Ольф подошёл ближе, — я прошёл тысячи миль, встретил сотни людей. Я облазил самые тёмные уголки. Спустился в шахты и поднялся в Небесный Дворец. Я поклялся, что найду тебя. И я нашёл.

Лламириль посмотрела на него. Спокойно. Равнодушно. Она его узнала, но как будто едва вспомнила. Забытый сон, неверное видение. Мечта о радости - не больше.

— Ты помнишь, — Ольф запнулся. — Ты помнишь, ты так и не погладила мои уши? Они мягкие и приятные.

— Что за фамильярность? — возмутился Принц. — Убери свою грязную шерсть, Наблюдатель!

— Нет-нет, — перебила его Лламириль. — Не знаю, почему, но это правда важно. Я просто дотронусь, и мы начнём.

Принц хотел возразить. Но Ольф опустился перед венценосной парой на одно колено и склонил голову, подставляя беззащитные уши. Большие, мохнатые, покрытые дорожной пылью. Возможно, в тот момент он рисковал головой. У Принца была длинная парадная шпага, он мог бы отсечь шею за один удар. Но вместо боли Ольф ощутил нежное прикосновение прохладных пальчиков.

— Мягкие. И приятные. Как я и думала.

Лицо Лламириль как будто подёрнулось дымкой, и из-под неё на пару мгновений выглянула простая Виара. Ольф улыбнулся сквозь слёзы.

— Я люблю тебя, и это не изменится никогда. Прошу тебя, будь моей.

Ольф протянул руку.

Лламириль смотрела на неё некоторое время, и лицо было растерянным. Внутри хрупкого эльфиского тела шла невидимая гостям борьба.

— Лламириль, ты должна помнить о Предназначении. О нашем долге, — голос Принца был полон презрения, но он продолжал. — Об исчезновении магии. Смерти волшебных народов. Помни. И будь разумна.

— Ты ведь не можешь отказать ему, да? — спросила Лламириль, и в голосе её слышались весёлые нотки, так не свойственные безразличной фейри. — Он Наблюдатель, верно? И стоит ему только попросить, наш мир уничтожат.

Принц поджал губы.

— Только тебе решать. Я надеюсь на твоё благоразумие.

— А знаешь, Ольф бы не отказался от меня и под страхом уничтожения, — заявила Лламириль. Она стянула с волос диадему и драгоценные цепочки, вынула живые цветы. — Я приняла решение. Лламириль больше не будет. Я отправлю её туда, где ей самое место: в глубины моей души, под замок.

— Лламириль, — протянул Принц с угрозой в голосе.

— Поздно, — улыбнулась она. — Я выбрала солнце. — И добавила, повернувшись к Ольфу: — Ты говорил, что станешь сильнее. Ты стал?

— Что? — нахмурился Ольф. — К чему ты?...

Но договорить он не успел. Со смехом Лламириль прыгнула ему на шею, и Ольф был вынужден подхватить её на руки, чтобы они вдвоём не упали. Они так замерли на мгновение, любуясь друг другом, а потом Ольф наконец её поцеловал.