Тая из Ренкрифа

Глава 29

Тая проспала около тринадцати часов. Потеря большого количества сил и встреча с отцом морально истощили девушку. Ей снились воспоминания из её дома: как она украдкой приходила поиграть с братом, а затем за уши оттаскивала няня, второпях говоря, что время Рейдена нельзя тратить на глупые игры с бесполезными девицами. Когда это продолжалось ни раз и не два, слуги отца били её по ногам, чтобы старшая больше не могла дойти до покоев младшего; ещё снился садовник, который приносил ей свежесобранные фрукты и ягоды; приснилась мама без лица, которое чародейка не помнила. Женщина сидела на лавочке, а дочка для неё была не видима и неощутима, словно та призрак.

Жрица очнулась резко, распахнув глаза, сразу осознав, что это сон. Она села и оглядела незнакомое место. В деревянной, будто сделанной наспех хижинке стояли два длинных стола, варилась еда в котелке, в помещении была не одна кровать, а несколько. На соседней сидел Дэйгон, теребя в руке кинжал Сумрак, который подарила ему Тая.

– Восстановилась? – заговорил он.

– А ты как? – не ответив спросила жрица.

Дэйгон усмехнулся:

– Благодаря тебе, силы потратил в основном на беготню.

– Остальные?

– Пошли осматривать наше поселение и оценивать, как долго придётся всё восстанавливать.

– А ты?

– А я остался наблюдать, чтобы, как очнёшься, не вернулась к своим родственничкам.

– Когда-нибудь, но не сегодня, и не навсегда.

– Ты теперь жрица, жить в Селеване больше не сможешь, ибо на всю жизнь привязана к Даагору обязанностями, ­– поморщился Дэйгон.

– Смотрю, тебя не радует это, – Тая облокотилась на спинку односпальной кровати и наблюдала за собеседником.

Эльф хмыкнул.

– А чего бы ты хотел, когда всё это закончится? Даагор не по нраву?

– Здесь я провёл большую часть жизни, и, если сравнивать со столицей Анфеля, то да, лес мой дом.

Горечь поступила к горлу Таи, а холодок пробежался по плечам. Она боялась, что мужчина захочет сюда вернуться, оставив её одну. Перед глазами пронеслось будущее, где его нет, как волочит девушка свои обязанности в одиночку, как король Гвинлайд, который уже многие годы большую часть времени проводит в дали от семьи. Тая и Дэйгон смогут видеться, однако то лишь ненадолго.

– Ты, – она остановилась, слова застыли на языке, а дыхание стало сбитым. Захотелось расплакаться, но девушка сдерживалась, чтобы не заставить его передумать из жалости. Жрица не собирается переубеждать, ведь он уже определённо думал об этом и всё взвесил. – Останешься?

– Я что, дурак? – эльф оторвал свой взгляд от Сумрака и распахнул глаза от удивления, а затем заметил, что любимая еле сдерживает слёзы. Отбросив кинжал, сел рядом, накрепко прижав её к груди. – Прости, надо было иначе всё сказать… Не останусь. Я буду полнейшим одиноким идиотом, который оставил самую дорогую на свете женщину. Я же от тебя и на день оторваться не смогу. Без твоего лица, голоса, аромата и мягких нежных губ, сойду с ума. Ни к чему мне этот лес, когда солнце покинет мою душу, а трава и цветы не принесут радости.

Тая ощутила эгоистичное облегчение, но, представив подобный исход, девушка уже не могла остановиться. А может, это были слёзы счастья оттого, что Дэйгон останется.

Эльф крепко её прижимал, но трепетно поглаживал по спине. Целовал в макушку и вдыхал запах волос. Он ощущал, как промокла рубашка, а она слышала частое биение его сердца. Их обоих посетило желание уже просто спокойно жить, чтобы война наконец закончилась и осталось лишь наслаждение буднями друг с другом.

Успокоившись, Тая мягко отстранилась. Возможно, она должна была предложить ему подумать, но побоялась, что тот правда передумает. Однако девушка верила в его любовь, без которой было бы тяжело жить дальше.

– Я бы тоже хотела взглянуть на поселение, а затем, съездить к дядюшке Фальну.

– К тому пчеловоду из Вархельма? – уточнил мужчина, а в ответ Тая кивнула.

***

Приближаясь к родному месту, где когда-то было мирно и беззаботно, где жрица впервые научилась контролировать свою силу, бою на мечах, изучению трав и многому другому, а ещё встретила друзей и полюбила Дэйгона.

Уже слышался знакомый эльфийский язык, на котором чародейка так и не заговорила. Здесь многое разрушено и украдено. Дома вполне целы, но внутри них настоящий кавардак. Некоторые вещи, которые уничтожили люди, эльфы оплакивали, потому что они много значили. Благо, древо Сайбинии осталось жить – его не срубили. И всё же Тая заметила отметины от топоров, но, видно оно им не далось. Уж слишком много живёт здесь, слишком толст её ствол, а корни давно вцепились в породнившуюся землю, связавшись с ней навеки, словно путами.

– Тоже боролось за жизнь, оборонялось, – озвучил мысли Дэйгон, проводя пальцами по расщелинам.

Эльф до Таи жил лишь местью, и до древа и праздников дела ему особо не было, однако по какой-то причине, он начал ценить вещи, окружающие его.

Они поднимались вверх по каменным ступеням, поросших мхом. Один гном решил воспользоваться печкой и наготовил всем еды, аромат которой расходился по округе. У них засосало под ложечкой, но пара направилась к дому, где прожили долгие годы.