Те, кто не спят

Подвал

Под вечер Илья вернулся к школе. Деревня снова притихла, как будто знала, куда он идёт. Ни одного человека. Даже Николай не появился с привычным: «Вы точно туда?»

На этот раз дверь открылась сама. Без скрипа. Без сопротивления. Как будто здание... ждало его.

Он прошёл по опустевшим коридорам, мимо обугленных стен, мимо класса, где видел Агату. Всё было как в тот день, только в воздухе теперь ощущалась плотная, гулкая тишина, будто воздух стал гуще и смотрит тебе в спину.

У лестницы в подвал он замер. Чёрный проём зиял в полу, как пасть. Когда-то здесь были перила, но теперь — только обломки. Он включил фонарик.

Ступени покрыты золой. Камень тёплый на ощупь. Но здесь не было печей.

Он начал спускаться.

Каждый шаг отзывался в груди давлением, словно воздух становился тяжелее. Снизу пахло гарью и сыростью — запах времени, который не выветривается. Он вспоминал слова из дневника Александра Егоровича:

«Они были там. Но тела… не были телами. Они будто растворились в этом месте. Как тени, осевшие на стенах.»

На последней ступени он остановился. Свет фонаря выхватил из темноты очертания чего-то, что некогда было игровой. Детские рисунки на стенах, теперь перекошенные, будто нарисованы чужими руками. Сломанный мольберт. И... маленькие предметы, разбросанные на полу: мячик, пуговица, оторванная рука куклы.

Илья осторожно положил на пол четыре предмета, что он собрал: машинку Игоря, дневник Маши, лошадку Аркадия и заколку Кати.

— Я здесь, — сказал он вслух. — Я принёс их. Я хочу знать правду.

На секунду ничего не происходило. Потом — слабый холодный ветерок прошёл по подвалу. Предметы задрожали. С потолка осыпалась зола. И вдруг... вспышка.

Он увидел их.

Четверо детей. Стоят полукругом. Смотрят. Лица спокойные. У каждого в руках — свой предмет. Илья чувствовал: это не галлюцинация. Это... воспоминание пространства. Память.

Они кивнули. Один за другим — исчезли. Растворились. Но осталась она.

Агата.

Она стояла в глубине подвала. Свет фонаря её не касался. Только глаза — огромные, тёмные.

— Ты сделал всё правильно, — сказала она. — Они свободны.

— А ты?

— Я — нет. Потому что я пришла из другого места. Из места, которого не должно быть. Я не родилась здесь. Я появилась. Потому что кто-то когда-то назвал моё имя вслух.

Она сделала шаг ближе.

— Серово было в ловушке. С тех пор, как я вошла. Как ты вошёл — оно начало трескаться. Но пока я здесь, оно не сможет уйти.

— Тогда как?..

— Открой зеркало. То, что на втором этаже. Оно — окно. И оно должно закрыться.

— А ты?

— Я вернусь туда. Где нет ни звука, ни времени. Где мы забыты.

Она улыбнулась — впервые. И в этой улыбке не было детства.

Он не помнил, как вышел из подвала. Только понял, что в руках у него — пыль. Все предметы исчезли. Он вернулся домой, поднялся по скрипучим ступеням. В спальне стояло зеркало. Накрытое с первой ночи.

Он снял ткань.

Отражение не сразу совпало с реальностью. В нём, за его спиной, стояла Агата.

— Спасибо, — прошептала она. — Теперь ты свободен. И они тоже.

И исчезла.

Зеркало помутнело, и трещина поползла от края к краю, как паутина. В тот момент в деревне поднялся первый ветер за всё время. С дерева за окном сорвался сухой лист. Где-то далеко залаяла собака.

Жизнь вернулась.