Те же и Дракон

Все эльфы делают это

– Эльфы?!

– Ну, да. Они самые.

– Ночью, в полумраке, при свете свечей?!

– Именно так.

– Не поодиночке, не парами, а именно группой?!!

– Честное слово! Я сам видел.

– Хм… Но, надеюсь, не участвовал?

– Нет, конечно! Ты же знаешь, я принципиально не участвую во всяких сомнительных ритуалах!

...

Смауг недоверчиво покосился на Гэндальфа. Но глаза серого мага по-прежнему оставались честными и невинными. Не подкопаешься.

– Значит, раз в году, зимой, – задумчиво проговорил Торин Дубощит, – эльфы собираются в большом зале, наряжают елку, и когда наступает полночь…

– …водят вокруг нее хоровод, поют веселые песни и дарят друг другу подарки, – подсказал Бильбо, который как всегда внимательно слушал рассказ мага. Он-то на своей шкуре убедился: если слушать Гэндальфа невнимательно или игнорировать его намеки, может случиться все, что угодно – от пришествия гномов до внепланового Апокалипсиса.

– Это называется «традиция», – попыхивая трубкой, проговорил Гэндальф. – Было бы неплохо и вам, дорогой мой Король-Под-Горой, обзавестись парочкой.

– В каком это смысле? – испуганно спросил Торин и почему-то покраснел.

– Парочкой традиций, – спешно исправился Гэндальф. – Скоро Новый год по Эсгаротскому календарю. Давайте добудем елочку, зажжем в пещере фонарики, откроем бочку пива и немного расслабимся.

...

Проще было сказать, чем сделать.

– Нет-нет, даже не просите! – сразу пошел в отказ Гэндальф. – Если я срублю в лесу елку, Радагаст мне потом мозг выкорчует! Мы же в некотором роде коллеги… земляки… неудобно как-то. Пусть Торин идет за елкой – гномам, как существам диким и невоспитанным, такое надругательство над природой простительно…

Торин сердито глянул на мага, но огрызнуться не посмел. Тролль знает, каких заклинаний поднахватался тот во время последнего семинара в Хогвартсе! В прошлый раз от его Круциатуса орки визжали как поросята и умоляли прикончить их, чтобы мучения прекратились.

Идти в лес Королю тоже не хотелось. Радагаст Бурый семинары прогуливал, но иногда выпрашивал у Сарумана конспекты...

Внезапно его посетила здравая мысль о том, что лучший способ решения проблемы – это переложить ее с больной головы на здоровую.

– А чего сразу Торин? – возмутился он. – Не королевское это дело – елки рубить! Вор у нас Бильбо, пусть он идет и выполняет свою работу. Которая, к слову, оплачена на семьдесят лет вперед, судя по набитым хоббичьим карманам!

Бильбо хотел было возразить, но не успел.

...

Хоббит вернулся в пещеру только спустя двое суток. В мешке у него топорщилось что-то продолговатое, а сам Бильбо выглядел так, будто его лет сорок таскали по бесплодной пустыне, причем исключительно волоком.

– Эт-ти… росгоб-бельские… кролики, – слегка заикаясь, проговорил он, – на самом деле ник-какие не кролики… Это волки поз-зорные!.. Хорошо, что им на пути п-подвернулся какой-то варг… так они его зал-лягали до смерти…

Гэндальф сменил мерзкую ухмылку на полную сочувствия улыбку доброго волшебника и протянул хоббиту стакан молока. Тем временем Торин вытряхнул трофейную елку из мешка и уставился на нее в глубокой задумчивости.

Елка, а точнее обломанная верхушка оной, в длину была чуть меньше Бильбо. Она имела ствол и ветки, но иголок на ней практически не осталось.

– С таким добытчиком наш праздник рискует превратиться в поминки, – фыркнул Смауг, расправляя крылья. – Выбросьте этот облезлый трупик в камин – я лично добуду вам елку! Тысячу раз правы были древние: хочешь все сделать хорошо – сделай сам!

...

Дракон вернулся быстрее, чем хоббит. Правда, вид у него тоже был не шибко радостный, несмотря на то, что принесенная им елка была большой, пушистой и выдранной прямо с корнями.

– Эк же тебя… разукрасило, – тактично заметил Торин, с трудом сдерживаясь, чтобы не заржать в голос. Крылья, спина, голова и даже лапы дракона были обильно усеяны белыми пятнами птичьего помета.

Где-то в стороне за колоннами тихо рыдали от смеха Гэндальф и остальные гномы.

– Этот Радагаст какой-то нервный, – смущенно отряхиваясь, пробормотал Смауг. – Елку ему, видите ли, жалко! А меня не жалко? Я, между прочим, редкое, уже практически вымершее животное! Я… я в «Гринпис» на него пожалуюсь, пусть принимают меры!

Общими усилиями елку, наконец, установили посреди пещеры. Выкатили бочку свежего пива, развесили по стенам наколдованные Гэндальфом фонарики, настругали целую гору сэндвичей и испекли кексы. Бифур и Бофур отправились звать в гости эльфов, Балин и Двалин – жителей Озерного города. Фили и Кили заикнулись было о том, чтобы пригласить Некроманта из Дол Гулдура, но Торин заявил, что Новый год – это тихий семейный праздник, нечего на него приглашать всякую шушеру, и отправил их начищать до блеска врата Эребора.

Когда почти все было готово, Гэндальф огляделся и удовлетворенно погладил бороду:

– Вот и чудненько! Остается только зажечь елочку…

– Не вопрос! – бодро отозвался Смауг, набрал в грудь побольше воздуха и дыхнул…

...

– Твою ж драконью мать!!! – хрипло возопил старый маг, когда дым немного рассеялся.

От елки осталась жалкая кучка пепла.

А толпы гостей уже приближались.

...

– Блин, что делать-то будем? – заволновался Бильбо. – Как-то нехорошо без елки. Эльфы скажут, что все не по канону, откажутся веселиться и уедут. Подарки с собой заберут…

Мрачный Гэндальф, заложив руки за спину и пыхтя трубкой, мерил шагами пещеру – туда-сюда, туда-сюда, как маятник. Торин наблюдал за ним, чувствуя, что его королевская репутация вот-вот бесславно погибнет.

– Мы придумали! – подали голос самые креативные гномы, Фили и Кили, как раз закончившие драить ворота. – А давайте елкой у нас будет Смауг!

Гэндальф подавился табачным дымом, гномы осели на пол. Дракон остался стоять, но только потому, что окаменел от подобной наглости.

– Но ведь елки зеленые! – пискнул Бильбо.