Те же и Дракон

День святого Трандуила

Саруман Белый был самым злопамятным и жестоким обитателем Средиземья. А Гэндальф Серый – самым хитрым и коварным. Именно поэтому, сколько Саруман ни преследовал Гэндальфа после истории с ёлочкой, поймать своего обидчика и отомстить ему по полной программе он так и не смог.

И тогда глава Белого Совета решил отыграться на более беззащитных участниках этого трагифарса.

Вторым в его списке после серого мага значился эльфийский король Трандуил…

...

Однажды утром вместе со свежими газетами и ворохом спама в Эребор принесли два маленьких розовых конвертика. Судя по подписи, один из них был адресован Торину Дубощиту, второй – Смаугу Великолепному. В графе «отправитель» стоял весьма интригующий прочерк.

– Любопытно, – пробормотал дракон, тщетно пытаясь расковырять конвертик когтем. – Торин, ты не знаешь, что это такое и от кого?

– Понятия не имею, – отозвался гномий король. – Может, очередной лохотрон, вроде участия в беспроигрышной лотерее. Или «письмо счастья», которое придется переписать сто двадцать пять раз и разослать друзьям, чтобы избавиться от проблем.

– Скорее, наоборот. – Смауг пихнул его крылом. – Давай открывай уже!

Торин вскрыл конверт, вынул аккуратно сложенный листок бумаги, пробежал по нему глазами и издал горлом какой-то странный звук. Не то изумленный, не то возмущенный.

– Кто?! – зарычал он, краснея от злости. – Кто посмел?!

Смауг отобрал у него письмо и начал читать вслух:

– «Уважаемый король Эребора, сын… бла-бла-бла… Торин Дубощит! Вынужден информировать вас о том, что после новогоднего праздника я, проявив чудеса ловкости, ухитрился вынести в нижнем белье три золотые монеты из вашей сокровищницы…» Та-а-ак! А это уже интересно! «…о чем ничуть не сожалею, но раскаиваюсь». Что-то я не понял: это извинения или издевка?!

– А почему из «моей сокровищницы»?! – сразу вскинулся Торин. – Во-первых, аттракцион устраивал ты, а во-вторых, куча золота тогда была общая!

– Что написано пером – не вырубишь топором! – усмехнулся Смауг. – К тому же, это твои гномы облажались, прощупывая гостей на выходе. В нижнее белье тоже надо было заглядывать!

– Вот сам бы и заглядывал, если такой умный! – рассердился Торин. – А еще лучше слетал бы в Минас-Тирит и купил металлоискатель. Или рентгеновский аппарат…

Гномий король выхватил из драконьей лапы второй конвертик, вскрыл его и через минуту безудержно захохотал.

– Что там? – насторожился Смауг. – А ну, покажи!

– «Уважаемый Смауг!» – всхлипывая от смеха, продекламировал Торин. – «Вынужден признаться, что на самом деле я никогда тебя не уважал. И, называя в глаза «Великолепным», всегда скрещивал за спиной пальцы. А за глаза…»

– И вовсе не смешно! – прорычал задетый за живое дракон.

– «…за глаза я называл тебя червяком. Красным, жалким земляным червяком с крыльями, как у летучей мыши-переростка. О чем ничуть не сожалею… и т.д., и т.п.».

– Я хочу знать только одно... – Смауг выпустил дым из ноздрей и многозначительно щелкнул когтями. – Кто этот идиот, осмелившийся прислать мне… нам эти гнусные писульки?! Кому пришла в голову мысль так нелепо покончить с собой?!

Торин еще раз оглядел конверты и задумчиво изрек:

– Ты у нас консультирующий детектив – ты и выясняй!

...

– Судя по оформлению и качеству бумаги, отправитель весьма состоятелен и обладает некоторым подобием вкуса, – уверенно сказала Эванджелина, рассматривая обрывки конверта. – А судя по исходящему от письма тонкому аромату цветов и трав, я бы предположила, что оно послано эльфом.

– Какая умница! – умилился Смауг. – Схватывает буквально на лету… Все ясно. Полечу к эльфам, устрою им кровавый массакр!

– А если это провокация? – нахмурилась прекрасная дева. – Тонкий политический ход? Вдруг кто-то в Озерном городе решил натравить дракона на эльфов?

– Здравая мысль, – похвалил Смауг. – Ну, тогда полечу в Эсгарот, устрою им там последний день Помпеи!

– Три монеты изъять не забудь! – проворчал Торин, поигрывая Оркристом.

– Я, конечно, не разбираюсь в политике, – сказала Лориэль, внимательно разглядывая письмо. – Но почерк своего дяди ни с чем не спутаю. У него руна «Ять» похожа на фаллический символ.

Эванджелина хихикнула и слегка покраснела. Впрочем, не только она.

– Где слов-то таких понахваталась? – пробормотал себе в бороду гномий король. – А еще говорит, что ни с кем ни разу…

– А-а-а, так это дело рук Трандуила?! – обрадовался дракон. – Давненько я не ел хорошо прожаренных королей! Дубощит, хочешь поужинать копченой лосятиной?

Ответить Торин не успел. Во врата Эребора громко постучали.

...

Бард выглядел хмурым и неприветливым. А его люди – вооруженными и соскучившимися по хорошей драке.

– Этта… слышь... – Военачальник Эсгарота деликатно сплюнул себе под ноги. – Мы тут собрались до Лихолесья прогуляться… потрындеть кой о чем с эльфийским владыкой. Но боюсь, что у нас того… аргументов маловато. Не желаете составить нам компанию?

– А что случилось-то? – полюбопытствовал Торин, уже приблизительно зная ответ.

Бард порылся в карманах и вытащил хорошо знакомый розовый конвертик.

– Эта эльфийская гнида, – сдержанно проговорил он, – осмелилась кое-что обо мне написать… Бред, конечно же, но обидно. Письмо точно от Трандуила – мы полночи курьера пытали, пока не раскололся. И теперь хотим разобрать подлеца по понятиям. Пусть ответит за базар… если выживет.

В это время на равнину из леса со стороны Росгобела вылетела знаменитая кроличья упряжка Радагаста. Она быстро приближалась к Одинокой горе.

– Хотите, я угадаю, что привело к нам Бурого мага? – ехидно прищурился Смауг.

...

– Как он мог?! Как он мог, он же эльф! – стенал Радагаст, размахивая конвертиком. – Вытворять такое с животными… А еще Почетный член Общества охраны дикой природы!

– Пойдемте уже ему наваляем! – У Барда кончалось терпение. – А то если он разослал еще десяток таких же бумажек, нас могут опередить!