Театр Деменций

Глава 8. Несчастный Случай

Холодный ветер – предвестник ранней зимы – всколыхнул сухие деревья сорвав с них последнюю жухлую листву и бросил под ноги капралу, вошедшему в тень угрюмого замка. Большой сонный зал оживился от металлического лязга адамантитовых сабатонов, и эхо отвечало Фростеру на своем языке. Проходя через начисто очищенные залы и коридоры, Рун удовлетворенно улыбался и от чего-то вспомнил самого себя, как он, будучи новобранцем, волей своего капрала точно так же чистил каждый уголок замка, который из года в год каким-то неведомым образом загрязнялся.

Пройдя наверх, туда, где спали новобранцы, Рун легонько отворил дверь и вошел в комнату на цыпочках, чтобы не разбудить никого прежде, чем капрал начнет свой излюбленный «ритуал» пробуждения. Он заложил за ухо сигарету, взял в руки маленький алый коробок с изображением своей любимой розы и извлек оттуда одну из спичек. Ухмылка поползла по веснушчатым щекам от предвкушения приятных эмоций, что предвидел капрал, после того как спичка начнет гореть.

Рун сдавленно прокашлялся, набрал в легкие побольше воздуха и закричал на всю комнату:

— А ну, подъем, щенки! Кто не успеет одеться пока горит спичка – тот подвергнет наказанию и остальных! Время пошло!

Рун чиркнул спичкой по коробку и с упоением стал наблюдать как новобранцы, подобно потревоженным муравьям, мечутся по комнате. Вытащив из-за уха сигарету, Фростер неторопливо прикурил ее от этой спички и еле удержал себя от того, чтобы инстинктивно не потушить ее пламя. Как только маленький огонек начал неприятно покусывать пальцы, Рун аккуратно перехватил спичку, взявшись за черный уголек и подождал, пока она не прогорит полностью. Руну очень нравилось наблюдать за жизненным циклом огонька на спичке, за его рождением, движением и смертью, которое Фростер отожествлял с жизненным циклом любого из живых существ на земле: рождение, радостное и искрящееся детство, а потом долгий и скучный путь до самой смерти, где пламя, в зависимости от присутствия ветра становится ярче, или тусклее.

Откинув черный уголек, капрал окинул взглядом своих подопечных и довольно ухмыльнулся: на счастье Руна, среди молодых людей был бедолага, сумевший его порадовать.

— Благодарите Райена, ибо из-за этого зеваки вы сейчас падаете на пол и отжимаетесь двадцать раз. Начали!

Рун хлопнул в ладоши и все как один опустились на пол, принявшись выполнять его приказ. Аделаида с Веавином хоть и без труда могли выполнить заданное количество отжиманий, проклинали Кивача за лишнюю нагрузку. Остальным тоже не в радость было выполнять упражнения, которые им не легко давались, но, все же, они не питали негатива к своему брату по несчастью.

— Вы же мои умнички, —  с фальшивой слащавой теплотой проговорил Фростер. — А теперь, разминка перед настоящими учениями. Даю вам десять минут.

Рун покинул импровизированные казармы, оставив новобранцев под их собственным присмотром.

Все принялись выполнять, кто что умеет, однако, Маркел подошел к разминке со своим собственным необычным подходом. Представившийся случай он нашел для себя поводом вспомнить былые времена и воспользоваться упражнениями на растяжку, которым его учили в его же театре с еще более юного возраста, а также проверить, насколько свободно он может двигаться в кожаных доспехах, показавшихся ему на первый взгляд тесными. Как только он приступил к своей собственной разминке, все вокруг напрочь позабыли обо всем уставившись на Маркела с открытым ртом: ноги Джевила разъехались в разные стороны и из ровного положения он с легкостью сел на идеальный шпагат.

— Даже не треснули! — вслух рассуждал Маркел. — Вот в каких штанах надо было выступать в тот раз… блаженный Меррот, какой же это был позор!

Маркел наклонялся то к одной ноге, то к другой, плотно прилегая грудью к полу, затем, лег на спину, переместил одну ногу на другую сторону, грациозно перекатился по полу на бок и элегантно встал обратно на ноги. Новобранцы не переставали дивиться его гибкостью, когда Джевил вывернул руки за спиной в неестественное положение и скрутил их замысловатым узлом.

— Ты посмотри на это, в него как будто демон вселился, — усмехалась Аделаида на ухо Веавину.

Молодой парень задумчиво потер подбородок, не отрывая глаз от Маркела и обратился к сестре:

— Ты, это… ночью ничего не слышала?

— А что я должна была услышать, когда я спала?

— Хмм… ну, не знаю. Просто сегодня ночью я заметил, что этот парень… разговаривает с самим собой.

— Да, он странный. Но все мы иногда разговариваем сами с...

— Ада, буквально! — шепотом воскликнул Веавин. Он оглянулся по сторонам и отвел сестру в дальний угол комнаты. — Перед мальчишкой в прямом смысле сидел еще один человек как две капли воды на него похожий!

— Тебе надо как следует высыпаться, — усмехнулась Аделаида с сарказмом. — Не может быть такого. Возможно, он болтал со своей подружкой.

— Никогда не замечал за ней привычки разговаривать мужским голосом, — наигранно озадачился Веавин. — К тому же, я никогда не видел, чтобы она выходила из стены…

— Из стены?! — прыснула Аделаида.

Веавин поднес палец к лицу и потряс им перед нервно сомкнутыми губами. Он аккуратно обернулся через плечо и заметил на себе взволнованный взгляд Маркела.

— Обсудим это позже, — шепнул младший Нестер. — Сейчас это небезопасно. Но скажу тебе вот что: с этим парнем явно что-то не так.

Через несколько минут в комнату явился Рун и застал Джевила в позе, где он, стоя на одной ноге, поднял вторую идеально вертикально полу, прижимаясь корпусу к своему бедру. Маркел стоял спиной к появившемуся в комнате капралу и тот не смог удержать себя от искрометного взгляда в сторону его подтянутых ягодиц; глядя на филейную часть своего подопечного и возможности его тела, Фростера одолела глубокая досада из-за провалившейся попытки затащить юношу в отдельную комнату в его собственной гостинице. Маркел опустил ногу, выгнулся назад всем телом и бесшумно как крыло совы совершил плавное колесо назад на идеально прямых руках, перекинув ногу одну за другой. Рун закусил губу, обращая обиду в ненависть, через силу заставил себя оторваться от завораживающей гибкости Маркела и громогласно выкрикнул: