Театр одного актёра

Запись света. Генеральный прогон.

«Вы мне очень понравились.Ужасно. Сразу»Е. Шварц. «Обыкновенное чудо»

Свет софитов заполнял сцену. Играла тихая мелодия, а Игнат читал длинный и красивый диалог. Всё было так красиво. Он ходил по сцене среди статуй-манекенов и играл. Оторвав взгляд от сцены, я оглянулась. Я сидела в зале нашего Дома Культуры совершенно одна. Вокруг только пустые стулья. Я одна напротив одного Игната. Он обращается со сцены только ко мне и смотрит только на меня. Внутри у меня непередаваемое чувство бабочек в животе. Я снова поворачиваюсь и уже не могу оторвать от него взгляд. Игнат меня просто завораживает.

— И днём и ночью я мечтаю лишь о ней. Молюсь я, чтобы стала ты моей, — прочёл Игнат и протянул руки со сцены. Он обращался ко мне, только ко мне. На меня направили луч света. Оказывается, я сидела в темноте в сияющем золотом платье. Я приоткрыла губы, чтобы что-то ответить на призыв, но Игнат меня опередил. Музыка затихла, и я услышала умоляющий шёпот Игната.

— Побудь со мной, Варюш. Тут темно без тебя. Пожалуйста, станцуй со мной.

Я поднялась с кресла, точнее как поднялась, подлетела. Забежала через ступеньки прямо на сцену к нему. Вблизи Игнат ещё лучше, чем издалека.

Он подошёл и невесомо коснулся моей руки. Такое нереальное ощущение. Я чувствую холод сцены и тепло его рук. От него вообще исходит непонятное тепло. Он наклоняется и целует мою руку. И почти не дышу и не двигаюсь. В животе летают тысячи бабочек, и я не могу их остановить.

Игнат поднимается, приобнимает меня за талию и начинает вести в танце. Музыка становится громче и быстрее, а я считаю такт, как на школьном выпускном.

Раз, два, три…

Раз, два, три…

Мне кажется, что мы не касаемся пола, а парим в воздухе. Я ощущаю себя, как на коньках. Скольжу в руках Игната, а он, в свою очередь, крутит меня по всей сцене.

— Ты так легко танцуешь. Золото тебе к лицу, ты прекрасна, — шепчет Игнат и целует чуть ниже уха. Кожа покрываются мурашками, а я резко вдыхаю воздух носом. Бабочки бьются во мне с бешеной силой.

— Игнат, — кончиками пальцев я касаюсь его щеки, чтобы он посмотрел на меня. Что хотела, то и получила. Он смотрит на меня, как нежно и искренне. Наверное, он понимает, что я хочу сказать, поэтому молчит. Он ждёт меня, и я решаюсь.

— Игнат, понимаешь, — начинаю тихо я. Мне хочется остановиться, замедлиться. Я пытаюсь слегка отстраниться от Игната, но он крепко держит меня, не позволяя ничего сделать.

— Варюш, ты что, мне признаться в любви хочешь? Или может поцеловать? Я не понимаю, — улыбается он, подначивая меня.

Я киваю, сглатываю и, наконец, говорю:

— Я тебя люблю, — щёки полыхают от смущения. Музыка с каждым шагом всё тише. Что происходит?

Игнат наклоняется и целует меня в губы. Переходит на щёки, шею, почти доходит до плеча. Я отвожу голову назад и прикрываю глаза. Пальцами я чувствую мягкие кудри Игната. Сейчас все ощущения особенно острые. Я чувствую счастье от каждого. Мне безумно хорошо на душе. На очередной поцелуй на плече, я сжимаю его кудри.

Через пару мгновений я открываю глаза. Игнат ловит мой взгляд. Он выглядит очень нежным и таким же влюблённым. Спустя несколько счётов в музыке, Игнат кивает мне и поднимает на руки. Я отпускаю его и лечу. Не понимаю, это от восторга или от чувств. Холодный воздух охлаждает мою кожу, но жар идёт от сердца. Подол платья и мои кудри развиваются в воздухе. Музыка становится ещё громче, заполняя всё пространство. Я кружусь и…

Музыка останавливается звуком, похожим на биение стекла. Игнат подбрасывает меня в воздух. Секунду я лечу вверх, а потом падаю вниз. Мне не страшно, я знаю, что Игнат меня поймает. Но я падаю на холодную сцену, больно ударившись спиной. Мне тяжело встать, если совсем не невозможно. В глазах застывают подступившие слёзы, а вносу предупреждающе щиплет. Мне больно. Я ничего не понимаю. Вместо лёгкого тепла меня охватывает леденящий ужас. Из последних сил я сажусь на сцену и смотрю на Игната. Как вчера за кулисами, я снова не понимаю его взгляд. Он смотрит куда-то сквозь меня. От его глаз мне становится ещё холоднее. Я обнимаю себя руками, чтобы стало хоть чуть-чуть теплее. Бесполезно. Всё бесполезно.

Сзади загорается свет. Я не могу обернуться и вижу только тень на покрытие сцены. Как в театре теней. Моя маленькая, бесформенная и беспомощная и чья-то изящная, стройная и высокая. Игнат заворожён ей. Он больше не опускает на меня глаза и смотрит только на неё. Сквозь боль и страх я тихо зову его:

— Игнат, — единственное, на что меня хватает, — это его имя. Дальше не могу. Голос дрожит, а из глаз наконец-то вытекает слеза. Я вся трясусь.

Он не слышит. На его лице уже восхищение, но не мной. Он пленён той девушкой за ширмой и шагает к ней. Не спеша, тихо, мучая меня каждым своим движением. Он выбрал не меня и хочет продлить этот момент слабости. С каждым шагом Игнат всё ближе к ней. Я кричу сквозь боль и плачу навзрыд. Пытаюсь схватиться хоть за что-то в его взгляде и движениях.

— Стой! Игнат! Станивский! Пожалуйста, стой! — мой голос раздаётся по всей сцене. Он раздувает кулисы и отражается от стен. Игнат проходит мимо. Даже не останавливвается около меня. Я хочу схватить его за одежду, ущипнуть да даже ударить. Что угодно. Он не останавливается и проходит мимо.