Театр подарил мне тебя

Глава 1. Театр, пусть в мою жизнь вернётся счастье...

Все персонажи и события вымышлены, любые совпадения с реальными людьми — случайны.

Кате — моей подруге и первому читателю.

Прошла неделя с того дня, как Маша меня бросила. Ушла по-английски, как в тех дурацких старых фильмах. Благо, записку оставила: написала, что благодарна мне за столько лет совместной жизни, но поняла, что мы не можем быть вместе. И заблокировала везде.

Что ж ты, Маша, не уточнила в своей записке, что сбежала с тем сраным режиссёром в сраный оперный театр на другой конец страны? Я об этом узнал от третьих лиц, а меня ты сразу же заблокировала! Лишила права обратной связи. Да, и спасибо за такой подарочек именно в конце сезона! Итак силы на исходе, ещё и ты со своим побегом.

Ярость сжигала заживо, перед глазами всё плыло. Я решил разнести кухню. Перевернул навзничь стол вместе со скатертью, вазой с цветами и фарфоровым чайником. Стол треснул, а вся посуда разбилась вдребезги. М-да, годы спортзала, борьбы и изматывающих репетиций даром не прошли. Затем я распинал стулья и кинул кастрюлю с овсянкой прямо в холодильник. Каша трагично растеклась по его дверце. Со столешницы смёл весь кухонный инвентарь, перевернул мусорное ведро и чуть ли не принялся за тарелки с кружками. Нет, всё, хватит, мне ещё тут жить...

Первый день после побега жены ничего не ел, меня тошнило. Пил воду из-под крана и холодное молоко. Потом нужно было идти в театр, репетировать вечерний спектакль и читать пьесу к новому. К тому времени там уже все про всё знали. Кто-то говорил, что Маша давно крутила шашни с этим режиссёром, кто-то – что она пошутила, а кто-то – что передумает и вернётся. Меня бросили как в дешёвой мелодраме. Это было и смешно, и тупо, и грустно… Я не знал, что меня ждало. Благо, сцена лечила: в тот день я играл один из самых любимых спектаклей у труппы и зрителя, «Клуб любителей книг и пирогов из картофельных очистков». Я дал своему герою новые эмоции, и вот уже спектакль заиграл другими красками. Коллеги и дирижёр хвалили, а я кивал как дурак. Занавес опущен – и снова здравствуйте, депрессивные мысли реального мира.

Я продолжил голодать. У меня появились синие круги под глазами и опали щёки. Затем подключил спорт. Много-много беспощадного спорта: часы пробежек по набережной, часы силовых в зале. Главное, не останавливаться. Не оставаться наедине со своими мыслями, иначе я труп. Так прошло несколько дней.

Новый образ жизни довёл меня до панической атаки. Я думал, это инфаркт. Вызвал скорую. Но фельдшер сообщил, что это просто паническая атака и вколол мне укол, посоветовав меньше переживать, ведь так можно угодить в клинику неврозов. Отлично, через месяц у меня как раз отпуск…

Потом я не спал всю ночь. Тупо пялился в потолок. Мысли приходили разные: верёвка с мылом, антидепрессанты, голодовка, алкоголь, проститутки… Боже, да я даже никогда не спал с проституткой. Да и вообще, как можно залатать такую дыру сексом? Или мастурбацией? Я даже не помню, когда последний раз делал и то, и другое…

К утру я вырубился. Думал о том, что со мной не так. Почему меня бросили? Где я просчитался?

Хвала небесам, пробуждение началось с приятных сообщений от милых московских поклонниц. Им по лет восемнадцать-двадцать, пишут, интересуются, когда я снова приеду в столицу играть Эдмона Дантеса в мюзикле «Граф Монте-Кристо». Ещё один спектакль, который я люблю всей душой. Кастинг был потный, на два города работать тяжело, но… это же Эдмон Дантес! Как можно не хотеть его сыграть? Считаю, это счастливый билет, я даже Золотую Маску за него получил.

Зритель – это всё. Ради него я встаю по утрам и работаю шесть дней в неделю. Без зрителя не было бы актёра.

Эти мысли подбодрили, когда я на ватных ногах начал собираться на работу. Сегодня «Пётр Первый». Угадайте, кто в главной роли? Да.

Я прошёл в ванную и вперился в неё кулаками. Меня всё ещё штормило. Вдох, выдох. Успокойся, Родион, всё образуется. Наверное.

Впервые за неделю нормально посмотрелся в зеркало. Мне скоро сорок, выгляжу я вроде ещё свежо. Тёмно-каштановые волосы сильно отросли, вроде, даже морщины уже есть. Глаза тёмные, плечи широкие – даже на Петра похож, и почти одного роста с ним.

Я потянулся и сделал классический разогрев резонаторов: зажал ноздрю, на другую стал стремительно нажимать пальцем и гудеть как паровоз. Поменял последовательность. Затем полностью зажал нос пальцами и сделал артикуляционные упражнения со звонкими согласными. А вот полноценно распеваться буду уже в театре.

Дальше принял душ. Сначала холодный, потом горячий. Вроде, ничего. Уныло оделся и вышел во двор. До театра – километра два, но после ночных приключений вообще ноги не несли, такси ждать не хотелось, и тогда я увидел его. То, что ненавидел, и обещал никогда на него не вставать. Самокат. Жёлтый.

А что, если… ну, вроде, новые эмоции у меня будут – это даже интересно. В десять утра уже все на работе, улицы пустые, никого сбить не должен.

Я кое-как разобрался с приложением и встал на этот долбанный самокат. Встал и поехал, как будто всегда на нём катался. За несколько секунд научился регулировать скорость.

Десять минут езды – и вот уже издалека виднелся величественный фасад театра мюзикла и оперетты. Театр, который, несмотря на нестоличное происхождение, всегда был на виду, в гуще творческих перипетий и часто на верхней ступени пьедестала. За последние два десятка лет в нём было сыграно больше тридцати мировых премьер, театр привёз в наш город столько же высших театральных премий, вырастил новую генерацию артистов и зрителей, сохраняя главный закон творческой жизни – быть созвучным времени. И самое главное: я был частью этого невероятного, космического места, я здесь вырос, окреп и улетел в стратосферу своей актёрской карьеры.