Театр послушных теней

Глава 1

Лес закончился так внезапно, будто деревья просто отказывалась расти дальше, не желая приближаться к Глумвуду.

Старый рейсовый автобус, дребезжа всеми своими ржавыми внутренностями, выкатил я на открытое пространство. Ивен Грей прижался лбом к холодном стеклу, разглядывая свою новую тюрьму. Туман здесь был плотным, как взбитые сливки, и из него, словно кости доисторического чудовища, поступали серые викторианские шпили и остроконечные крыши пансионата.

— Последняя остановка, парень, — прохрипел водитель, не оборачиваясь.

— Выметайся. У меня нет желания торчать здесь больше необходимого.

Ивен не ответил. Он закинул на плечо потрёпанный рюкзак, в котором лежало всё, осталось от его прежней жизни: пара толстовок, старый плеер с разбитым экраном, и злость, которую он копил в себе три года. Когда подошвы его кед коснулись влажного асфальта, тяжёлая железного ворота Гумвуда со скрипом распахнулись.

Над воротами висела чугунная табличка:

« Глумвуд. Порядок. Грация. Будущее.»

— Порядок, — буркнул Ивен, сплёвывая на землю.

—Скорее, морг с хорошим ремонтом.

Его никто не встречал у самых ворот, но стоило ему пройти по центральной аллее, как Ивен замер.

По обе стороны дорожки стояли ученики. Их было около двадцати. Мальчики в строгих темно синих пиджака, девочки в юбках в клетку и идеально выглаженных белых блузках. Они стояли неподвижно, сложив руки перед собой. И самое странное —они все улыбались.

Это не была радостная улыбка или усмешка. Это была одинаковая, выверенная до милиментра гримаса вежливости.

— Приветствуем тебя в Глумвуде, Ивен Грей, — произнесли они хором.

Голоса слились в один монотонный гул, лишённый интонации.

Ивен невольно отступил на шаг. Он ожидал увидеть " трудных" подростков — татуированных бунтарей, задир или хотя бы заплаканных изгоев. Но эти дети выглядели так, будто их только что достали из подарочных коробок.

Из толпы одинаковых учеников вышел один — высокий парень с безупречной осанкой и волосами цвета мокрого песка. На его лацкане поблескивал золотой значок старосты.

— Меня зовут Кайрон, — произнёс парень. Его движения были странными: он повернул голову к Ивен так плавно, будто его шея была смазана маслом.

— Я провожу тебя в мужское общежитие. Ты опоздал к чаепитию, но господин Кроу распорядился оставить для тебя порцию.

— Обойдусь, — отрезал Ивен, стараясь не смотреть Кайрон в глаза. Они казались слишком яркие, неестественно чистыми, как вымытые витрины.

— Просто покажи, где моя койка.

— в Глумвуде нет коек, Ивен. У нас есть личные апартаменты для каждого воспитанника, — Кайрон развернулся и зашагал к главному корпусу.

Ивен последовал за ним, внимательно глядя по сторонам. Он привык искать подвох везде. В детдоме где он провел год до усыновления, подвохом была заточка под подушкой. В доме отчима — внезапная пощечина за « неправильный тон». Но здесь подвох ощкщался кожей, как статическое электричество перед гразой.

Он заметил это, когда они проходили мимо фонтана а виде плачущей девы. Две девочки, сидевшие на скамье, синхронно перевернули страницы своих книг. Одновременно. С одним и тем же звуком.

Затем он увидел группу парней, играющих в мяч. Они не кричали, не спорили. Мяч летал по идеальной троек тории, и каждый игрок принимал его с тосностью робота - манипулятора.

— Почему они такое... Тихие? — Спросил Ивен, догнав Кайрона.

Кайрон на секунду остановился. Его пальцы на правой руке странно дернулись, будто он нащупала невидимую нить в воздухе.

— Мы не тихие, Ивен. Мы спокойные. Господин Кроу говорит, что лишний шум — это шум в душе. Когда мы найдёшь свою внутреннюю гармонию, ты тоже перестанешь тратить энергию на пустые звуки.

Ивен невольно посмотрел запястье Кайрона, когда тот поправлял манжет. На бледной коже виднелись тонкие, едва заметные белые шрамы, опоясывающие руку.

А это что? Очередная метка гармонии? — Ивен кивнул на шрамы.

Кайрон мгновенно спрятал руку за спину. Его вежливая улыбка не дрогнула, но в глазах на мгновение что-то промелькнуло. Что-то, подозрительно похоже на дикий, загнанный ужас. Но через секунду взгляд снова стал пустым.

— Это следы прошлого, Ивен. До того, как я стал послушным.. — Кайрон запнулся, будто исправляя себя на лету — до того, как я обрёл мир.

Они вошли в холл главного здания. Пахло старым деревом, воском и чем - то сладковато - лекарственным. На стенах висели огромные картины, изображающие театральные постоновки прошлого: Пьеро, Арлекин, Коломбина.

И вдруг в глубине коридора послышалось музыка. Это была скрипка. Звук был настолько пронзительный и печальным, что у Ивена на мгновение перехватило дыхание. Мелодия не была идеальной — она была живой. В ней чувствовалась ярость, отчаяние и какая - то надрывная мольба.

— Кто это? — спросил Ивен, замирая.

— Это Селеста, — ответил Кайрон, и его голос впервые за всё время прозвучал тише. — Наша первая скрипка. Но тебе не стоит слушать слишком долго. Господин Кроу считает, что эта пьесса ещё не доведена до совершенства.

Ивен посмотрел в сторону, откуда доносились музыка. В дверном проёме на втором этаже он увидел силуэт девушки.

Она стояла в луче холодного света, и её смычок двигался так быстро, что казался размытым пятном.

В этот момент Ивен почувствовал странный зуд. В своих собственных запастьях. Будто под кожей, в самых венах, что-то шевельнулось. Тонкое, как волосок холодное, как металл.

Он потёр руку, пытаясь избавиться от неприятного ощущения, но зуд только усилился.

— Добро пожаловать, Ивен Грей, — раздался сверху новый голос, глубокий и бархатный.

Ивен поднял голову. На на балконе стоял мужчина в белоснежном халате, накину там поверх чёрного костюма. Его серебристые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а на руках поблескивали Белые перчатки.

Это был Теодор Кроу. Он смотрел на Ивена так, будто тот был не подростком, а куском дерева, из которого ему прелстояло вырезать что-то прекрасное.