Театр теней

ЕВГЕНИЯ

ЕВГЕНИЯ

У меня остался последний шанс – это Евгения, девственница, которую я, в принципе, боялся совратить. Но у меня не было другого выхода. И я отважился на последнюю попытку.

После одного из уроков я попросил Женю задержаться. Когда мы остались вдвоём в аудитории, я спросил её прямо:

– Женя, вы не могли бы стать моей супругой?

Она покраснела и опустила глаза.

– Я понимаю, – продолжил я, – мне не стоило вам так, прямо в лоб, задавать этот вопрос, но вы мне нравитесь, и я готов к вашим ногам принести мою жизнь. Я понимаю, что у нас большая разница в возрасте, но вы – моя последняя надежда жениться. Скоро мне исполнится сорок лет, после чего я уже останусь до конца жизни холостяком. Мне нужно было раньше жениться, но у меня не было на это времени, я постоянно ездил с одного места на другое и всегда с головой уходил в науку, литературу и философию. Только попав в вашу группу, я понял, что упустил всё в своей жизни. Мне нужно срочно построить крепкие отношения с женщиной на всю жизнь так, чтобы она родила бы мне хотя бы одного ребёнка. Наши занятия скоро заканчиваются, и я оставлю вашу группу, и у меня уже не будет возможности сказать вам всё это. Я очень надеюсь, что вы согласитесь, иначе вся моя жизнь будет бесполезной, и мой род пресечётся на мне. Сейчас я не прошу у вас ответа, просто делаю предложение. Подумайте, и как только решите, скажите мне, сможете ли вы стать моей женой. Если вы мне откажете, то я пойму вас. У вас, может быть, уже есть кто-то, кто вам близок. Я даже допускаю, что у вас может быть жених. Так что, если между нами ничего не получится, я на вас не обижусь, но если вы согласитесь стать моей женой, вы меня осчастливите.

Сказав это, я поспешил выйти из аудитории, боясь услышать её ответа. Я знал, что союз Овцы и Собаки обречён на провал, но всё же сделал ей предложение.

Женя была самой молоденькой из всей учащихся группы, и она была среди всех этих девушек единственной девственницей. Даже глядя на её шею, можно было понять, что на ней не было ещё никогда ни одного засоса. Её шея завораживала так же, как степного волка при виде газели. О чём-то таком говорил ещё Герман Гессе. Я уже давно за ней наблюдал. По азиатскому гороскопу она была Овцой, не лучший знак для мужчины, но такой притягательный для женщины. Её вид, внешность и характер полностью совпадали с этим знаком. Женя казалась мне всегда элегантной и артистичной, плоть от плоти самой природы. Самый очаровательный знак для женщины. Меланхоличная, готовая в любую минуту расплакаться, она олицетворяла все притягательные свойства слабого пола, всегда беспокойная пессимистка, ищущая защиту и опору у сильного пола, неуверенная в себе и всегда сомневающаяся. Но я с радостью готов был принять её такой, какой она была, со всеми её достоинствами и недостатками, капризную, всегда недовольную своей участью, захватчицу, недисциплинированную, всегда опаздывающую, начисто лишённую чувства времени, мою маленькую овечку, от которой я был без ума. Я готов был всегда ей уступать во всём, оберегать её от всего, такую независимую и приспосабливающуюся к любому образу жизни, защищать её и создавать ей уверенность безопасности. Мне нравилось то, что она, такая робкая, нежная и избалованная любила жаловаться всем на свою жизнь. И над ней даже подруги брали шефство и помогали всем, чем могли. Ей направилось выслушивать советы, подчиняться руководствам, а мне нравилось принимать её вечные колебания, уловки и жалобы. Очаровательнейшая неженка. И все её манеры овечки казались мне мудрыми и нежными. Из её души исходила сама доброта, она могла поделиться с подругами последним, отдать другим всё, что имела. И эта бескорыстность не только вызывала к ней симпатии всех окружающих, но и заставляла смотреть на неё как на святую. Она считала себя несчастной, поэтому другим несчастным отдавала всё, что имела. В ней начисто отсутствовало чувство собственности. Поэтому её жизнь зависела не от неё самой, а от других, поэтому она была безвинной. Послушная овечка – самый совершенный вид девушки, которая до конца жизни останется любимой мужчиной, потому что всегда будут нуждаться в его защите и покровительстве. Так я полагал, испытывая тайные симпатия к ней за всё время моего преподавания в училище.

На следующий день я увидел в аудитории бледное лицо Евгении, и моё сердце застучало так часто, что, казалось, выскочит из груди. Когда наши взгляды встретились, она покраснела. Я еле дождался конца занятий.

Когда я к ней подошёл, она дрожала всем телом, как овечка, и мне стало её жаль, я подумал, что она совсем ребёнок. Я спросил её:

– А вам восемнадцать лет уже исполнилось?

– Да, – ответила она, – уже давно.

– Как давно? – удивился я.

– Уже полгода, – сказала она.

Я едва сдержал улыбку.

– Так как же с моим предложением? – спросил я.

– Я согласна, – сказала она и покраснела.

– А вы хоть любите меня? – спросил я.

– С самой первой лекции, – ответила она.

Я проводил её домой. Она жила с родителями. На следующий день во время занятий я пристально наблюдал за каждым её движением, мне хотелось понять, не раскаивается ли она, дав мне своё согласие.

После занятий я отвёз её к себе домой и, раздев донага, уложил на постель. Плоть её трепетно дрожала. Я стал покрывать ей лицо, шею, грудь, живот и бёдра поцелуями. Она вздрагивала от прикосновения моих губ. И вдруг я понял, что она представляет всем своим строением тела Врата Вселенной, уходящие в Пустоту. Она затягивала меня в себя. Разве можно было задержаться на её краю. Я подумал, что если я сорвусь в ту пропасть, и даже если погибну, то всё равно буду счастлив. И я ничего не мог с собой поделать, потому что сама смерть уже не имела никакого значения для меня. Если бы весь мир исчез с моим провалом туда, мне было бы уже всё безразлично. Это было самое высшее моё счастье в этом мире, после которого не жалко было даже умереть. И я вошёл в неё. Она чуть слышно вскрикнула. Этот возглас был больше похож на стон. Но перед этим я её предупредил: