Театральное кафе: 31 октября

7. Дознаватель

Несколькими годами ранее

Дознаватель не стремится рассказывать. Дознаватель предпочитает узнавать. Юлька сыпала вопросами.

Всё ей было нужно понимать. Что такое дознаватель? Почему не следователь? А когда открыли такое ведомство? А что случилось? А почему к ней? А она здесь при чем? А удостоверение покажите?

Рэм осмотрелся - в кафе только они вдвоём. Посетители в дневное время в кафе - редкие птицы. Это в данной ситуации очень хорошо.

Дознаватель Рэм протянул открытую ладонь перед собой, и в центре его ладони вспыхнул черный огонь. Рэм прошептал: «Мёнго мынреч АГОБ екур ан нежжыв ноказ». Ладонь сжал. Огонь скрылся.

Юли, сидящая напротив Рэма, сначала растерялась, потом потрясла головой. Перевела взгляд на глаза Рэма. Те самые глаза, которые они всего десять минут назад придумали и загадали. Темные и яркие. Юлии показалось, что перед ней мелькнул голый череп. Она вздрогнула. Уж очень неприятно. Нет. Показалось. Перед ней сидел крупный красивый молодой мужчина.

— Это может считаться удостоверением? На мой взгляд, вполне достоверно. Продолжим?

Юлия закивала головой. И в этот момент случилось именно то, над чем потом годами Рэм подшучивал.

— Ой, — сказала Юля, — я, кажется, неудачно оделась сегодня. Я, наверное, плохо выгляжу. Я некрасивая?

Рэм уставился на Юлю. Некрасивая? Красивая! Вся такая ладненькая. Такие черты лица! Какие? Мягкие. Да, мягкие. Теплые. Чего она? Она красивая. Так, стоп. Кто дознаватель? Рэм — дознаватель. Кто задает вопросы? Рэм задаёт вопросы! А что на деле?

— Ты красивая! Ты боишься быть некрасивой? — произнес Рэм.

Ой! Йо! Зачем сказал? Батюшки свет! Столько откровений о внешности, о том, что красиво, что некрасиво, какие недостатки способна придумать девушка, дознавателю выслушивать не приходилось. Пропало дознание. Пошло под хвост не коту. Нет! Хомяку под хвост оно пошло!

Кстати о хомяках! Юлька успела рассказать, что больше, чем показаться некрасивой, она боится, что сдохнет последний хомяк. У нее дома жило сорок хомяков (Рэму показалось, что его уже тошнит от хомячьего запаха), что они один за другим сдыхают. Причину выяснить не удается... Рэм подкатил глаза. Сорок хомяков? В самом деле? Да эта проблема на один штык лопаты! Закопал и забыл. Хотел уже плюнуть и прекратить всё — не будет сегодня дознания. Нужно всё заново. А жаль. Сейчас бы!

Но, есть правда в этом, да и в ином мире: Юлия заговорила о том, о чём нужно. О чём Рэму нужно.

— Нехорошо как получилось! Хомячка, хомячков мне дал на временное хранение однокурсник. Как его? Роман. Да, Роман. А хомячки дохнут. Вонь на всю квартиру. И от живых, и от дохлых. Странный парень этот Роман. Ой, странный! Все говорят, что он добрый. Нет, он злой. Мне страшно!

«Да ты ж моя хорошая, продолжай. Роман нам и нужен. Ишь ты — Роман! А просто «писарь Рэма» никак? Не солидно?» — Рэм готов был уже руки потирать. У Юльки поток слов, вызванный созерцанием черного огня и последующим вопросом, не останавливался.

— Он страшно смотрит. Он не просто косит. Нет. Он как будто смотрит в разные стороны, нет, на разных людей или... Не знаю! Жутко! И очки у него тоже страшные.

Рэм внутренне улыбнулся: эх! — не знает Юлька, насколько она права.

А дальше понёсся поток слов об однокурснике. И шутит он жутко. Как будто просто пошутил, а получается, что смерти пожелал. Неужели никто не замечает, что он говорит и что делает? А потом покаянным притворяется, но она, Юлька, видела: он, этот однокурсник, только делает вид, что раскаивается. А сам из-под лобья смотрит и ухмыляется. А все что, слепые? Они принимают это за улыбку скромника.

Юлька говорила снова взахлёб. И в этот момент Рэм убеждался, что существует здесь эмоциональная привязка. Нет, не так. Иная привязка. Ох ты ж, устрица без уксуса. Его вина, просмотрел. Просмотрел!

Было и еще одно открытие в сумбурном потоке, которое дознаватель вызывал, показав лепесток черного пламени. Юлька поняла, кто такой Роман. Крайне необычная ситуация. Несмотря на привязку. Сопротивлялась. Делала шаг навстречу, потому что человеку невозможно сопротивляться. Но ведь делала же и десять в сторону и назад. Поняла! Да ты моя хорошая! Стоп. А ведь могла и...

И от этого «могла и» стало погано на душе. А есть ли у Рэма душа? Скорее всего, есть. Захотелось, чтобы с Юлькой этого не случилось. Чтобы не она это сделала.

— Юля, а девушкам сильно Роман нравился?

Юлия замолчала. А потом совсем другим голосом, на четверть тона ниже и в два раза медленнее, заговорила.

— Нравился? Уж и не знаю, этим ли словом назвать. За него соперничали. Хотели добиться его внимания. Были рады в любом качестве, лишь бы рядом с ним. Просто сидеть рядом на лекции, занимать очередь в столовую. Что это? Почему? Даже говорили, что умереть можно, лишь бы внимание привлечь.

— Умереть? — безэмоционально направил Рэм разговор в нужное ему русло.

Отвечая на вопрос, в этот раз Юлия стала говорить тише.

— Знаете поговорку? На свадьбе она невеста, на похоронах в гроб ляжет — лишь бы быть в центре внимания.

— Не знал. Первый раз такое слышу. Да, есть в этой поговорке нечто несуразно смешное. — Рэм скорее умом понимал, что это должно содержать какую-то толику веселья, но в сознании дознавателя была в этой поговорке просто формула поведения. Дознаватели нечасто пользовались таким архаичным элементом, как чувство юмора.