Театральное кафе: 31 октября

10. Поспешные действия

— Поспешные действия, Юлька, самые смешные в мире. Я уже тогда был дознавателем уровня пси, а сделал как какой-то стартовичок. Я помчался докладывать об успехе, хотя, образно говоря, курочка только села в гнездо, чтобы снести своё яйцо.

Рэм пересел в полукресло напротив Юлии, подошедший официант поставил перед ними блюда с горячим. Официант хотел вновь обратить внимание гостей на «особое меню», но заговорить ему не дали. Жесты и мимика у дознавателя такие, что даже если Рэм не оказывает прямого воздействия, то с ним не поспоришь без особых оснований и особых полномочий.

— Я оставил человека слабого и неуверенного рядом с инкубом. Когда я вернулся, ни инкуба, ни моего писаря не было. Лепесток черного огня, вытянутый в тонкую ленту, прожигал дыру в полу. Я уставился на это печальное зрелище — тратить огонь правды на неживое почти преступление. Но огонь испытал меня. Я догорающему лепестку сказал, что считаю мой поступок не просто ошибкой, а оценкой самого себя. Считаю себя порывистым, тщеславным и неразумным. Лепесток погас, оставляя мне моё раскаяние. А потом начались длительные поиски моего писаря. В нашем мире его не было. Инкуб вновь был обнаружен в доме у некой тщеславной дамочки. Но тогда мы его задержать не могли. А дамочка, глядя на черный огонь, рассказывала, что у нее роман с потрясающим умным, талантливым эстетом... Ну и так далее.

Юлька разрезала мясо, поднесла ко рту и замерла. Накатили снова воспоминания того октябрьского дня, когда она впервые увидела Рэма. Вспомнила она и как впервые испугалась, обнаружив иную живую сущность, чем она привыкла. Юля положила в рот отрезанный кусочек и стала медленно жевать. Кто придумал, что человек, когда ест, не может страдать? Обман это всё. Страдать можно всегда, когда себе позволишь. Или когда нет сил запретить себе страдать.

В кафе впорхнула юная особа, почти школьница. Матушки! Её что могло сюда привести? Понятно, что в любой день и вечер здесь собираются любители театра. Тематическое оформление пространства, даже афиши есть. Но сегодня? В такие дни, как сегодня, здесь только те, кому просто необходимо пережить своё столкновение с «кривыми зеркалами», найти в их искажениях правду. Особа присела и стала жадно оглядываться. Значит, не по ошибке зашла, значит, и она... Жаль. А может быть, и хорошо. Лучше это пережить здесь. В этом мистическом месте. Юля снова повернула лицо к Рэму.

— Я часто вспоминаю нашу первую встречу, за эти годы я и ругала события того дня, и благодарила... Правда, всё странно. Плохое — оно же хорошее, и наоборот.

— Странно или не странно, но так есть, моя хорошая. — Рэм погладил костяшками пальцев скулы у Юльки. Какой же он громадный. Всегда казалось, что это какой-то слегка измельчавший потомок великанов. — А что было в твоем мире с этим Романом? Ты его, как я понимаю, сразу невзлюбила и сразу очаровалась.

— Не стану скрывать. Было такое, было. Он сразу ощущался как нечто значительное. Ничего умного и не говорил, но веяло загадочностью, был откровенно внешне неприятен, но это и тянуло, как магнит. Ты обещал сказать мне, почему мои подруги на него не отреагировали. Но с Лялькой, в общем-то, понятно. А Рита?

— С Ритой тоже была своя ситуация, это я понял уже в процессе дознания. Рита тогда получила первую информацию о Красном городе. Она загорелась. Ей во что бы то ни стало нужно было туда попасть. Так что у обеих твоих подруг были мысли заняты, туда даже иглу не просунуть между их мегалитами, из которых тогда состояло сознание. Да и страсти у каждой кипели такие, что Роману там искать было нечего.

— Я думала, что Маргарита о Красном городе узнала позже.

— Узнала позже, но к моменту появления Романа в вашем мире Маргарите уже подложили книгу о Красном городе. Книжонка была дрянненькая, много там надуманного, приврали там знатно. Но так или иначе, Маргарита первый крючок о Красном городе уже заглотила.

— Откуда такая книга могла появиться? Красный город — абсолютная тайна... — Юлия отвлекалась от своих переживаний и активно работала столовыми приборами в тарелке.

— В любом случае, Маргарита получила свою историю. Ну а Роман — свою. Мы ведь с тобой его вместе осматривали в день его гибели — ни рогов, ни копыт. — Рэм усмехнулся, давая понять, что в инкуба просто так никто не превращается. — Но я после тебя его вернулся и, конечно же, посмотрел на характер его травм. Впрочем, я и так подозревал, что убил его человек.

— Как же он всех очаровывал? — Юля поддела вилкой сырную корочку.

— Обычно дело почти без мистификаций. Строго говоря, техника инкубов — она во многом простая, человеческая. Просто инкуб точнее ловит на самообмане людей. А твой псевдо-сокурсник получил от инкуба в уплату за освобождение, по моим предварительным выводам, речевые формулы. Этой сказал комплимент, той шуточку, перед третьей изобразил покорность и почтительность, перед четвертой — дерзость. Как ни крути, Юль, но у каждого человека есть слова, которые для него имеют большой смысл. Вот эти ключики и вручил от сознания людей инкуб.

— Но как? Рэм, все люди разные. Ты сам сказал: этой нужен комплимент, а другой, наоборот, нахамить ей нужно, чтобы впечатление произвести. Как же Роман угадывал?

Рэм взял лежащую на столе ладонь Юлии, слегка приподнял ладонь со стола и погладил большим пальцем. Тоже еще нашла загадку?! Показал жестом — не налить ли ей вина? Юля отмахнулась — стоит ли? Пожалуй, не стоит. Поднёс Юлину ладонь к своему лицу, погладил ею свою щеку.