Театральное кафе: 31 октября

11. Бежать некуда

Несколькими годами ранее

Бежать некуда в этом узком коридоре, заканчивающемся тупиком. Юля согласна, что тут не убежишь, но инстинкты не разговорчивы. Они действуют. Сжалась. Бросила тело вперед.
Рэм плавно протянул руку к ней и подхватил Юлю, словно малышку, мягким, каким-то округлым движением. Юля оказалась прижатой его огромной рукой к боку и груди. Мощь дознавателя так ощущалась еще в большей мере.

— Юлия, не нужно бежать в панике. Ты и паника выйдите отсюда, а благоразумие может не успеть. Ты знаешь, какое оно медлительное? — Рэм любил эту шутку именно потому, что сам ее когда-то придумал. — Сердце бьется как у кролика. Дыши ровнее. Видишь? Чувствуешь? Я живой. Ты можешь дотронуться даже до моей головы и лица. Я это не особо одобряю. Но тебе и сейчас можно.

— Что это было? — дышит Юлька рвано.

Дознаватель вообще не самая уютная и приятная компания. А здесь еще и возле зеркала оказались. Возде того самого зеркала.

— Здесь в это коридоре особые зеркала. В зале ничего же сташного не видела? Нет?

— Не видела. Но у тебя там... Череп.

— Придется тебя удивить. — Рэму приятно удерживать Юльку рядом. Ох! Если бы не служба. Да хоть и служба. Подумаешь? — У тебя там тоже череп.

Рэм указательным пальцем второй руки дотронулся до лба Юли.

— Всё. Не будем больше страх изображать. Идем за стол.

Рэм задержался в тот день долго. Из разговора выходило, что Ромка поначалу преимущественно располагал к себе. Но шаг за шагом начались какие-то мелкие недоразумения.

— Как он учился? — спросил Рэм. — Много ли времени занимался? Назначали ли ему пересдачу контрольных точек?

Юля отвечала сбивчиво. Ей не всегда было известно, как он учился. Но больше всего сбивало не то, что она мало была осведомлена, а то, каким она видела Рэма. Ну что может быть хуже опрашиваемого, как не тот из них, кто летает мыслями в других местах. Рэма интересовало всё. Где жил? Какой был порядок занятия разными бытовыми вопросами? Как часто выносил мусор? Записывал ли лекции в тетради или, как многие, делал вид, что записывает на диктофон?

Юлька всё время ёрзала на стуле, отводила глаза, тёрла нос. Врала. Врала как могла. Выяснить в тот день, что ее беспокоит и почему она обманывает, без черного огня не удавалось. Но нельзя же с людьми так — только огнем и допрашивать.

Рэм уж хотел ее проводить до дверей, но все карты смешали службы правопорядка людей. Рэм, конечно, мог бы это все оставить и самих «служивых» спросить. Но не пришлось. Пусть всё идет как идет.

Юля ответила на сотни разных вопросов. Обещала, что и на дачу показаний не позднее как завтра придет... Да что и рассказывать об этом — дело шло своим порядком. Только Рэму нужно было получить все ответы еще вчера. Ждать не стал. Когда закончились его сутки. Он вновь прямо сразу после полуночи стал проводить дознание. Ночные или сонные дознания вначале его службы ему не нравились. Казалось ему тогда — спит человек, становится особенно уязвимым — контроль снят. Казалось, что нечестно так, нехорошо. Эх! Молодо-зелено!

Но потом, повозившись не раз часами на дознаниях, посмотрел, как люди (да и не люди) изводят себя, придумывая всякие ложные ходы, подумал тогда: одна морока с этой свободой воли. Только еще больше себя мучают. Уж лучше тогда сразу допросить перед черным огнем или во сне. Меры достоверности и правдивости были, конечно, разные. Но всё лучше, чем слушать эти их вечные выдумки. Так не просто врут! Верят же себе. Удивительно, но верят!

Рэм улегся на спину в своем рабочем кабинете. Идти домой не хотелось, потому что там он мог забыть на несколько минут о срочности и важности всего, что делал. На работе это было невозможно. Лег на жесткий диван, положил руки за голову. Подумал о Юле, представил ее лицо во всех деталях, даже во всех подробностях неправильную линию роста волос на лбу. Все вызванные образы размягчали настроение Рэма, мешали работать.

Мыслью и памятью, как шелковой ленточкой, потянулся к Юле. Закрыл глаза. Увидел нефизическим зрением, что она спит, свернувшись калачиком, что обнимает обеими руками подушку, что брови сдвинуты.

— Ю-ю-юля. Устала?

Она что-то мурлыкнула во сне, сильнее сжала подушку. Рэм вообразил, как он рядом ложится с ней. Тоже вот так, свернувшись калачиком, лицо к лицу, как поправляет прядь волос.

— Так, а из-за чего вы скандалили с ним?

Юлька упрямо захныкала во сне. Ну такое бывает, когда хотят отрицать, когда не признаются. Во сне даже, если ментально дознаватель рядом, не получается. Юля напрягла лицо. А потом зашептала:

— Из-за того, что все хотели ему угодить. Все хотели ему нравится, хотели быть полезными. Противно. Противно! Как рабы! — шепот становился громче и громче.

— Не ругаются из-за всех, Юля. Кто, скажи, кто это был?

Юлька не хотела говорить. Но какие у нее были варианты?

У нас парочка одна была. Как парочка? Они что-то немного встречались, потом рассорились. А потом помирились. Общались, но уже и не парочка, и не непарочка. Не понять. Сашка, да, его Сашка звали, стал очень уж стараться Ромке угождать. Тогда Сашка с Лизой и проругались.

— Так ты невзлюбила Рому дополнительно из-за Сашки, который тебе нравился. — цепочка Рэма проста и стандартна.