Тебе я (не)принадлежу

Глава 1.

В жизни раз бывает восемнадцать лет… Вот ведь дурацкая фразочка из какой-то древней песни, привязалась и никак не отлипает. Можно подумать, девятнадцать лет или двенадцать бывают дважды.

Впрочем, раньше, в своей несовершеннолетней жизни, мне удавалось каким-то чудом избегать крупных неприятностей. И вот, пожалуйста: стоило только перейти рубеж, как из общаги выгоняют, и это ещё не самое страшное.

Я вытерла слёзы с липкого сладкого лица, облизнула губы. Зябко поёжилась – сентябрь, днём жарко, а ночи уже по-осеннему холодные. Немудрено замёрзнуть, если из всей одежды на тебе туфли, трусы и кусок серой мешковины, столь удачно прихваченной с помойки. Помойка располагалась прямо за «Курантами», ночным клубом, куда я в первый раз в жизни отправилась с Дашкой, чтобы отпраздновать восемнадцатилетие и заодно прикинуть, где же теперь жить.

Что ж, память потихоньку возвращается. Осталось только понять, где Дашка, почему я такая голая и сладкая. Это вовсе не комплимент, а констатация факта – я слизнула упавшую с носа каплю.

Ах, да, коктейль. Красавчик-блондин, разнузданный мажор с глупой татуировкой в виде трёх японских иероглифов на шее, читающихся как «до:ё:би» и имевших вполне невинный перевод – «суббота». Он плеснул мне в лицо свой коктейль, после того, как я сначала врезала ему по лицу, а потом и вовсе слегка расцарапала смазливую физиономию. Сколько же мы с Дашкой выпили, что в итоге я оказалась голой у помойки в компании пьяного в доску богатенького придурка, пытавшегося развести меня на экспресс-минет в кустах?

Страшно представить. Обычно я свято блюду свою честь, предпочитая профилактику лечению. В смысле обхожу подобных типов и место их скоплений по широкой дуге. Может, в «Курантах» что-то подлили в их адово клубнично-мятно-кокосовое пойло?

Ох, не исключено, недаром теперь так кружится голова.

И куда подевалась Дашка? Ладно, подруга разберётся, она куда смелее и отчаяннее меня, да и опыта у неё побольше, так что на данный момент актуальнее другое. Где я?

Пришлось остановиться, выдохнуть и оглядеться. В голове шумело от выпитого.

Шоссе, причём какой-то пустой участок. Обочина, по которой я иду, еле переставляя ноги. Влажная земля разъезжается под неудобными дурацкими туфлями на каблуках – я одолжила их у Дашки, у нас одинаковый размер ноги. Кусок мешковины интригующе трепещет на ветру, норовя продемонстрировать редким водителям те мои части тела, которые обычно надёжно скрыты от посторонних глаз. Будь проклят алкоголь, ночные клубы и голодный желудок бедной студентки: память услужливо подкинула слюнявые поцелуи блондинчика-мажора, «аж до гланд!» - как любила говорить Дашка, вращая зелёными глазищами, мою упавшую на землю блузку, мужские руки, умело расстегнувшие простенький белый бюстгальтер… Вот куда и когда делись джинсы – совершенно не помню.

Слева от меня, подняв ворох брызг, остановилась белая иномарка. Хлопнула дверь, и передо мной возник налысо бритый смуглый толстогубый мужик, причем возник он явно с пассажирского сидения, значит, в машине имелся и ещё водитель… Справиться с двумя трезвыми бандитского вида рылами я вряд ли сумею, а значит к печальным перспективам завтрашнего утра добавляются другие варианты, все, как один, безрадостные.

Убежать я далеко не убегу…

- Нужна помощь? – мужчина оглядывал меня с любопытством, и это было очень, очень неприятно. Никакого сочувствия или праведного негодования, только сальный личный интерес к практически голой девице, одиноко бредущей вдоль ночного шоссе.

- Враги сожгли родную хату! – сообщила я и истерично захихикала, а потом понизила голос до полного жуткой таинственности шёпота. – Лучше уходите, товарищи, скоро придёт Никита Сергеевич и покажет всем Кузькину мать!

- Какой Никита Сергеевич?! – растерялся было амбал, а потом хмыкнул. – Совсем обкурилась… Слышь, Аслан, подвезём девчонку? Морда у неё ничего так.

- А не сблеванёт? – послышался ленивый с лёгким акцентом голос из авто. – Давай прямо тут лучше…

В смысле – «давай тут»?! Ничего не лучше!

- Нам с Никитой Сергеевичем нужно к Владимиру Ильичу! – округлила я глаза, продолжая строить из себя неадекватную – иногда этот способ работал неплохо. – Вас к вождю не пустят. У вас спецразрешения нет! Вы вообще не похожи на членов партии!

- Что касается членов, детка, не беспокойся, – заржал мужик. – Да не сблеванёт, помоги, Ас, у неё уже белочка пришла, ей похуй, а тёлочка такая сочная… – и, протянув руку ко мне, неизвестный любитель невменяемых ночных бабочек вполне дружелюбно сказал. – Слышь, ты, поехали. Я ближайший друг вождя, из КГБ, этот, как его, Лаврентий Петрович Берия! У меня все спецразрешения в кармане.

- Не Петрович, а Павлович. Так тебя ж расстреляли, враг народа, ещё в пятьдесят третьем! – отшатнулась я и завопила во всю глотку. – Сгинь, нечистая сила! Зомби атакуют! Помогите…

Громила неожиданно ловко схватил меня и поволок к машине, так плотно зажимая рот рукой, что не то что орать – даже укусить его не было ни малейшей возможности. К тому же меня замутило с новой силой, я пыталась пинаться, одна из туфель свалилась с ноги.

Хуже не придумаешь: быть изнасилованной какими-то уродами, не знающими отчества Берии!

Перед самой машиной зажимающая мой рот рука ослабла на мгновение, я вцепилась зубами в пухлую волосатую кисть, мой незадачливый похититель заорал и выпустил меня. Я вывернулась, рванула на дорогу, не удержалась на дурацких каблуках, потеряла равновесие и только чудом устояла на ногах. В глаза ударил слепящий свет фар, машина – здоровенный чёрный внедорожник – с пронзительным визгом тормозов остановилась, едва не ткнувшись капотом мне в живот. Иномарка с давешними недругами, гневно рыкнув на прощание, умчалась прочь, а я облокотилась о капот обеими руками, чувствуя, как в груди колотится сердце.

- Это что ещё такое?!

Водитель внедорожника выскочил на дорогу. Высокий, широкоплечий, крупный, бородатый – и явно очень и очень злой. Наверное, я бы тоже разозлилась, если бы мне под колёса кинулась в ночи полуголая девица…