Технологии разума

1. Дежурство

За окном догорало. Красное зарево в западной части небосклона потускнело и сменилось тёмными дымными облаками, сплюснутыми, словно чечевица, и подсвеченными снизу багровым. А потом и этот свет погас. Больше любоваться не на что.

– Сири, закрой жалюзи, – скомандовал Леонард, поставив допитую чашку на подоконник. – И включи освещение.

Искин, управляющий зданием, послушно засветил потолочные панели, наполнив кабинет мягким сиянием. Леонард аккуратно свернул все вирт-окна и вышел из аккаунта. Пускай в здании ни души, кроме него, соображениями безопасности грех пренебрегать. Тем более когда потенциальная стоимость содержимого твоих файлов тянет на миллионы.

Леонард закрыл за собой дверь кабинета – щёлкнул электронный замок, зажглась контрольная лампа, – и отправился на плановый обход. Сегодня была его очередь дежурить в офисе ОЗК. По неписаным правилам, офис всегда открыт для посетителей, даже ночью, и в нём должен находиться хотя бы один сотрудник, способный разобраться в проблеме, если она возникнет, и оказать помощь, если она понадобится.

Когда-то такое дежурство не было формальностью. В любое время суток следовало быть готовым к появлению на пороге обессиленных, оборванных, а то и раненых киборгов, порой совершенно неадекватных, и к визитам их скандальных хозяев, то требующих вернуть свою собственность, то, наоборот, пытающихся свалить на Общество Защиты Киборгов заботу о вызывающих подозрение или просто надоевших, изношенных машинах. В любой момент здание могло подвергнуться атаке дексистов или антидексистов, а однажды – Леонард сам был тому свидетелем – те и другие передрались между собой прямо в вестибюле с использованием огнестрела и бутылок с зажигательной смесью. Постоянно требовалось находиться на связи с полицией и медиками, консультироваться с психиатрами и юристами.

Нынче всё спокойнее, слава Ктулху. Истерия вокруг срывающихся киборгов сошла на нет, когда виновников срывов стали выявлять и привлекать к ответственности, бесконтрольная продажа киборгов была приостановлена, а разумные получили гражданские права. Офис ОЗК – не сразу, но за несколько лет – перестал быть похожим то на сумасшедший дом, то на осаждённую крепость, то на приют убогих. Теперь он напоминал скорее гибрид элитной больницы и центра социальных услуг. Но традиции остались. Леонард методично проверил лабораторию репродукции, инкубаторный зал, кабинеты для тестирования и отладки, операционные, зал собраний… «Мороз-воевода дозором обходит владенья свои». Последовательно заглянув в кабинеты психолога, паспортиста и бухгалтера, он спустился в вестибюль.

Два охранника-DEXа повернули головы к пожилому кибертехнологу одинаковым движением:

– Добрый вечер, господин Картье.

Негр-тройка совсем немногим моложе: по виду не сказать, что стар, но год его выпуска был Леонарду известен. Система ещё пашет, хотя битых кластеров полно, а тело начинает сдавать, вторая замена имплантов почти не помогла. Леонард вздохнул: старость не радость. Хорошо, Шварц ничего не понимает и не чувствует, а у кибертехнолога то ноги ломит, то сердечко прибаливает. И давление вдобавок скачет, что киборгу с правильными настройками не грозит. Второй, бледнолицая шестёрка, пока крепок. Тоже неразумный. Хозяева когда-то сдали этих двоих, и куда их было девать? Разумные киборги социализировались, покидали ОЗК, заживали своей жизнью, а Шварц и Вайс так и остались.

– Всё в порядке? – осведомился Леонард. Чисто для проформы.

– Так точно, господин Картье, – дуэтом откликнулись они.

– А хотите стать разумными, ребята?

Надо же с чего-то начинать. Эта технология может озолотить, но без апробации её никто не купит. Леонард долго разбирался в записях, что достались ему с кристаллом памяти, подобранным в сгоревшей лаборатории. Сводил куски воедино, восстанавливал порядок процедур. Описанная методика была совершенно не похожа на ту, с помощью которой модифицировали семёрок. Да и ситуация совсем другая: семёркам, исходно разумным или потенциально разумным, имеющим тесную связь мозга с процессором, нужен был лишь своего рода переходник, позволяющий мозгу контролировать собственное тело. А почивший гений – Леонард подозревал, кто это может быть, но предпочитал называть его обезличенно – замахнулся на то, чтобы создать предпосылки разума у конструктивно лишённых его. Метод напоминал филигранное выжигание по дереву, только вместо дерева – мозги. Сварить нейроны между собой, установить искусственные связи, сплавить с выходами процессора, на который накатить специальное программное обеспечение… Потрясающие перспективы, невообразимые! Но надо проверять.

Шварц и Вайс зависли на пару секунд, обрабатывая запрос, и синхронно промолвили:

– Вопрос не распознан. Уточните формулировку, господин Картье.

– Ладно, забудьте, – проворчал кибертехнолог.

Сам дурак: нашёл, кого и о чём спрашивать. Сперва надо опробовать на них метод, а потом уже, как будут готовы, интересоваться их желаниями.

– Стереть информацию? – переспросил негр.

– Да, сотрите.

От греха подальше. Не стоило вообще рот разевать: Леонард не единственный сотрудник, имеющий доступ к логам подопечных киборгов. Не удержался, ляпнул на энтузиазме. С самого лета он собирал технологию, блок за блоком, строка за строкой, ниточка за ниточкой, и вот он, миг триумфа, которым так захотелось поделиться. Леонард поморщился. Мальчишеский порыв, неуместный для видавшего виды и выжившего во всех передрягах старика.