Тейина. Надежда на счастье: а в чём счастье?

2

До зеркала Оникс добралась лишь на следующий день. Её вдобавок наказали и за опоздание, заперли в карцере, где следы от плети успели воспалиться. Девушку заметно знобило, она лежала на циновке и мучилась от жажды, ломало всё тело, раны горели нестерпимо, даже когда она и вовсе не шевелилась. Промыть их было нечем, потому что ни воды, ни еды ей не принесли. Оставалось лишь терпеть.

Выбравшись из карцера, она смогла добраться до уборного закутка, умылась там и попыталась промыть рубцы на руках и шее, но особо легче не стало. Из зеркала на неё взглянуло помятое опухшее лицо. Изуродованное. Следы останутся, безусловно. Значит, служить во внутренних покоях её уже никто не пустит. Отныне она будет выполнять самую тяжёлую работу снаружи и на нижних этажах, а со временем её сошлют на огороды, в лучшем случае в сад. И, в общем, в смысле работы это, может, и неплохо, но там от произвола охраны её уже никто не защитит.

Однако любая наложница гарема должна знать, что даже взгляд на мужчину может стоить ей жизни. Само собой, вероятнее всего господин не заинтересуется похождениями какой-нибудь служанки-поломойки, земледелки, вывозчицы помоев. Правда, лишь до тех пор, пока распорядительница или кто-нибудь ещё не укажет ему на постыдное поведение одной из них. Тогда виновная будет наказана примерно, чтоб наложницам близкого круга господина подобные глупости и в голову не приходили.

То есть правильного решения тут не было. Просто не было. Уступишь – пропала. Не уступишь – пропала, потому что разозлённый охранник найдёт, как подгадить. Она прислонилась лбом к стене. Пропала. Вот честное слово – пропала. Если б ещё не было того мужика, который, похоже, затаил обиду, ещё была надежда просто честно работать и не попадаться. Но теперь…

А на следующий день её поймала в коридоре одна из наложниц – тоже из тех, которых часто наказывали и постоянно держали под нехорошим присмотром.

– Ты ведь хотела помочь Фиале, да?

– Я?

– Ты на неё не обижайся, она уже не совсем понимает, что происходит вокруг. Ей очень плохо. Слушай, пронеси ей таблетки, ладно? Тебя сегодня отправят туда мыть карцеры.

– Откуда ты знаешь?

– Мне одна из служанок шепнула. Меня туда точно не пустят, и ни одну из тех девчонок, кто нам помогает, тоже. Нам нужно, чтоб Фиала ночью смогла подняться на ноги.

– Почему?

– Ну, ты и сама могла бы понять.

Оникс посмотрела на собеседницу исподлобья. Хотела бы сощуриться, но любое движение мышц лица было болезненно.

– Я помогу ей. Но только если вы меня возьмёте с собой.

– Не могу ничего обещать, но попробую.

Это было, пожалуй, наибольшей уступкой, самой большой неосторожностью, на которую могла пойти наложница, желающая успешно унести отсюда ноги и зад. В конце концов, намёк-то вот он. С этим намёком Оникс теоретически могла пойти к распорядительнице и «сдать» девчонок, задумавших побег. Выгоды особой в этом не было, но могла же… Теоретически.

Не станет, конечно. Ведь она искренна в своём желании бежать отсюда. Скорее всего, Фиала поверила в её добрые намерения лишь потому, что служанка огребла здесь же, возле её камеры, у неё на глазах. Или же поверили её сторонницы, знающие внутреннюю кухню гарема чуть лучше. Уж они-то в курсе, кто тут кому подруга, верная служанка или принципиально продажная за монетку шкура, а кто держится в стороне и никогда не будет привлечён к интригам, потому что веры ей нет.

Одна из служанок вечером, пробегая мимо, незаметно сунула ей в руку пакетик с таблетками и шепнула, когда именно её будут ждать у входа на нижний этаж. Чтоб попасть туда в нужный момент, Оникс пришлось опрокинуть целое ведро воды на лестнице, ведущей вниз, получить две крепкие оплеухи и броситься, громко всхлипывая, вытирать потоки. К счастью, воды оказалось достаточно много, хватило показного усердия, чтоб спуститься на нужный этаж.

Там её за руку схватила тощая, измождённая женщина.

– Принесла? – хрипло спросила она.

– Что?

– Таблетки для Фиалы. Её нужно поднять на ноги и через час вывести в Сад роз. И надо, чтоб она шла сама, мы её даже вдвоём не вытащим. Но даже если вытащим, будет слишком заметно, если мы понесём.

– А что будет в Саду роз?

– Чш-ш! Там появятся те, кто должен нас вывезти отсюда. Но они нас не заберут, если с нами не будет Фиалы. Вообще они как раз за Фиалой и ещё двумя девчонками, но мы можем попробовать с ними. Такого шанса не будет больше никогда, поняла?

Оникс понимала. И понимала она и ещё кое-что: нет никаких гарантий, что её согласятся взять со спасаемыми девочками. Но ею уже овладело безумие надежды. Попытаться! Хотя бы попытаться! Да она на тех, кто придёт за Фиалой, напрыгнет и вцепится руками и ногами! Не даст себя тут оставить.

– А как мы вынем её из камеры?

– Есть копия ключа. Из дерева. Надо очень осторожно с ним, он легко сломается. Попробуй.

– А ты?

– У меня руки трясутся.

В коридоре, где находился нужный карцер, было почти темно, так что Оникс искала замочную скважину на ощупь. Пока она пристраивала вырезанный из какого-то мягкого дерева ключ, её спутница прижалась к решётке и шептала: