Тейина. Надежда на счастье: а в чём счастье?

4

В Кибле всем тем девчонкам, которые за время пути не нашёл себе покровителя (а таких оказалось всего четверо), предложили поселиться в доме мужа Фиалы. После чего ещё две девчонки мигом отыскали себе кавалеров – словно из-под земли достали! – и в итоге в машину с чуть ожившей Фиалой садились только Оникс с Хелки. Последняя была служанкой Никалеи, но та взять девчонку с собой не смогла или не пожелала, лишь извинилась и развела руками. Упрашивать её Хелки даже не попыталась, лишь пучила глаза, пока их обеих везли к коттеджу и потом показывали, где обеим предстоит жить.

Что ж – уютная маленькая комнатка с двумя кроватями, столиком, шкафчиками, всё чистое, аккуратное. Девушкам предстояло работать по дому на подхвате, пока определится их судьба, и обе ровным счётом ничего не имели против. В таких домах работы для дополнительных рук всегда хватает, а уж для тех, которые «принести, подержи, подай, пошла вон, не мешай» – тем более. А уж здесь, где из прислуги были только служанка на все руки и повариха – тем более. По комнаткам и коридорам Оникс скользила по-привычному беззвучно, потому что её в гареме именно этому научили. Не чуралась ничего: прибирала, стирала пыль, чистила ковры и диваны, переносила вещи, резала овощи, мыла посуду и всё прочее, что полагалось мыть.

И жила надеждой, что сумеет как-то сориентироваться в этом непривычном мире, найти какую-нибудь работу и хоть чуть-чуть сэкономить.

Прошло сколько-то недель – она отъелась, выспалась, даже стала заметно лучше соображать. И мир в её глазах наконец-то заиграл яркими красками: небо, оказывается, действительно было ослепительно-ярким, зелень – восхитительно-чистой, скромные интерьеры – такими уютными, что работать здесь было одно удовольствие.

Когда Оникс обрабатывала цветы в небольшой гостиной, в кабинете рядом зазвучали жёсткие шаги хозяина дома.

– Да! – Он, похоже, принял вызов. – Да, я знаю. Я же говорил, я объяснял… При чём тут я? Я просто вернул себе свою жену, а сыну – мать. Я её не отдам! – Девушка замерла и вся превратилась в слух. – Говорил же: нет, не собираюсь идти на конфликт с сейхом… Но что я могу? Да у меня только две девицы из его дома, остальные все по мужикам уже разбежались, их не собрать… Ну да, остались две. Обе служанки, вроде… Ладно, их могу отдать. Но ты уверен, что это решит проблему? Я отдам только двух, но моей жене больше ничего не будет угрожать?.. Ладно. Тогда идёт. Когда будешь?.. Понял.

Девушка содрогнулась, заметалась. Но даже за штору нырнуть не успела – мужчина уже стоял на пороге гостиной и мрачно смотрел на неё. Она умоляюще взглянула в ответ, не представляя, что можно сказать, о чём попросить. Да и есть ли смысл просить. Всё же понятно. Её судьба, как и раньше, тоненькой ниточкой повисла на чужих пальцах. Дёрнешься – порвётся.

– Не надо на меня так смотреть! Чего ты ждёшь от меня? – грубовато спросил он. – Я тебе, конечно, сочувствую, и твоей подруге тоже. Но мне моя семья ближе. Я своей женой больше рисковать не стану. Ни за что. А они не отстанут. Это принцип – вернуть себе хоть кого-то, чтоб не потерять лицо окончательно. Есть надежда, что сейх, получив вас, от остальных отстанет. А вас вообще-то и не должны были вывозить, сама знаешь. – Он дёрнул плечом. – Можешь там наврать, что тебя обманули, и ты не понимала, что происходит, просто выполняла приказы.

И, развернувшись, ушёл.

«Можно подумать, это хоть сколько-нибудь поможет», – мелькнуло в голове Оникс. Она не чувствовала обиды, только глубочайшую усталость – крайнюю степень отчаяния. Потому что не от кого ждать помощи. Ну в самом деле, не должен же посторонний мужчина рисковать ради неё всем, что у него есть. Требовать такое – глупость.

Однако это же не значит, что она не попытается бежать снова. Причём немедленно. Отсюда, по крайней мере, сбежать легче, чем из гарема Арамы-Гали. Наверное…

Девушка осторожно положила ножнички, которыми обрезала сухие листики у цветов, поставила леечку и поспешно спустилась по второй лестнице. Выскочила во двор через заднюю дверь и поспешила через цветник к полосе живой изгороди, отделявшей участок от соседнего. По нему тоже проскользнула тихо и уже у ворот, выдохнув, безмятежно улыбнулась здешней горничной.

– Ох, прошу прощения. Хозяйка просила как можно быстрее принести ей капли, я, чтоб не обегать, бросилась через ваш сад, простите меня, пожалуйста. Выпустите, прошу, когда побегу обратно, вас уже не побеспокою.

Женщина взглянула на Оникс с вежливой симпатией. Лично они знакомы не были, но пару раз раскланялись издалека. Так что подозрения девушка у прислуги не вызвала.

– Конечно. Что случилось-то?

– Да, похоже, что-то в глаз попало. Пока врач приедет, чтоб легче было дождаться, нужно увлажнить глаз.

– О, понимаю. – Она распахнула калитку. – Прошу.

– Спасибо огромное! – И припустила по улочке.

Сперва она не знала, куда бежать, поэтому, добравшись до ближайшего леска, забралась в еловые заросли и там, подтянув ноги к животу, замерла, пытаясь собраться с мыслями. Понятно, что нельзя задерживаться здесь надолго. Придётся бежать дальше. Вот так, без ничего, в одежде, которая годится для того, чтоб носить её дома, без хорошей обуви, походной зажигалки, котелка, ложки, ножа, одеяла – хотя бы такого минимального набора.

Была б она на Картае, смогла бы протянуть сколько-то времени в лесу на подножном корме, даже насобирала бы ягод и грибов, чтоб отнести в сдаточный пункт и разжиться хоть мелкой, но монетой. А тут… Что она знает о киблийских дарах леса? А о местных традициях? Может, вполне допустимо соваться в каждый попавшийся частный дом с вопросом: «Нет ли работы?» – а может, это верная заявка на арест и высылку с планеты.