Текстовые зарисовки в картинах великих художников

Элизабет Виже-Лебрен «Автопортрет с дочерью»

Хруст гравия под колесами въезжающей на территорию дома машины разбудил это место. Ветви старых, покрытых мхом деревьев раскрыли свои объятия, пропуская чуть больше солнца, на аллею, что вела к терраске. Где-то там же на ветвях заплутала птица, разливая свою песнь на всю округу. Сухая листва, оставшаяся после затяжной зимы, была еще влажной, а дом, словно непроходимый ров, окутывали лужи сброшенного оттепелью с крыши снега.

Я заглушила мотор и распахнула дверцу водительского сиденья, сладко потягиваясь после долгой дороги. Аромат лесного воздуха, пусть и не пропитанного еще цветами, дикими ягодами и травой, наполнил мои легкие сполна. Его свежесть дурманила меня после городского бедлама, от которого я так старательно сбежала. В старой, крошечной и душной квартире, где я проводила вечера, меня полностью покинуло вдохновение. Всякий раз, как я преступала к написанию нового романа, я чувствовала непреодолимую усталость, сонливость и отсутствие креативных идей, которыми я так прославилась среди критиков, выпустив в свет свой первую книгу. Мне не хотелось угасать после той эйфории, которую ощутила. Но неминуемо я сталкивалась с этим.

Долгое время я не решалась покинуть родной дом, начать все с чистого листа, где только я и бескрайняя природа. Но теперь я здесь и вовсе ни о чем не жалела. Я представляла, как каждое утро буду встречать на террасе с чашечкой кофе, наблюдая, как верхушки деревьев покрываются золотистой дымкой от восходящего над горизонтом солнца. Птицы будут петь мне трели лучше всего городского радио, а легкие будут дышать в унисон с дыханием леса.

От своих мыслей я счастливо раскраснелась и пошла в дом. Скрипучая дверь приоткрыла для меня тайны этого места. На мое удивление здесь было довольно чисто и уютно. Предыдущие жители весьма плодотворно потрудились, за что я была премного благодарна, начав этот день с разгрузки вещей.

Узкий коридорчик покрывали мои любимые семейные фотографии, а палки – косметичками. Там же в узкий шкаф я прибрала коробки с обувью и теплые куртки. В гостиной на столе появилась скатерка, а на ней вазочка, в которую я с особым трепетом поставила мамин гербарий, подаренный мне перед переездом. На вельветовом диване появился плед и любимые подушки, а на окнах разноцветные шторы, которые хоть и не вписывались в интерьер домика, но безумно поднимали мне настроение. На стеллажах друг за другом появлялись дорогие сердцу книги и авторские экземпляры моего романа. На телевизионной тумбе я расставила ароматные свечи и масла, которые собиралась использовать. В углу я обнаружило плетеное кресло-качалку, от чего запищала от восторга. Кажется, мое рабочее место приобретает совершенно другие краски. В спальне я разложила личные вещи и постелила комплект постельного белья с кошками.

Котов я чрезвычайно обожала. Они встречались повсюду: в моей одежде, украшениях, постельном белье, декоре, кухонной утвари и даже в виде наклеек на ноутбуке. Но самое главное мое счастье было здесь…

― Привет, освоился уже здесь?

Мой кот в ответ сладко потянулся, замурлыкав, и развалился на моей постели. Я погладила его и пошла вниз, осмотреть остальные места в доме.

Вечер застал меня за готовкой. Я включила на ноутбуке «Дьявол носит Прада», подпевая начальной песне, и поставила в духовку пирог. Несмотря на то, что я была совсем одна, я чувствовала себя как никогда спокойно, но шум на чердаке напрочь отвлек меня и от фильма, и от черничного пирога.

Кот спрыгнул с подоконника на пол и помчался по лестнице наверх. Я слышала, как он мяучит и скребет когтями по деревянной двери, от чего набралась смелости пойти туда. Подойдя к лестнице, я вглядывалась в темноту, что казалось непроницаемой, густой и бесконечной. У основания лестницы на втором этаже прямо из темноты на меня смотрели два желтых, ярких глаза. Всякий человек подумал бы, что это кот, в чьих глазах отражаются отблески света из кухни. Но те глаза были на уровне человеческого роста. Я спешно включила свет, который желтоватыми отблесками осветил лестницу и часть коридора. Никого…

― Эй… Марси! Иди ко мне! Кис-кис-кис… Марси!

В ответ я услышала мяукание кота, но ко мне упрямец не пошел. Я поднялась по скрипучим ступеням, напряженно оглядываясь по сторонам, но никого так и не увидела.

― Моя фантазия меня до добра не доведет. ― Прошептала я и поднялась наверх. ― Марси, мальчик, ты где?

Кот мяукнул. Я встретилась с его желтыми глазами, которые жалобно смотрели на меня и просили открыть дверь на чердак. Признаться, днем я туда так и не дошла. Бывшие хозяева предупреждали, что там много старого и не нужного хлама, который придется долго и тщательно разбирать, а к таким подвигам сегодня я была не готова.

― Зачем тебе туда? Там знаешь сколько пыли? Я потом тебя не отмою…

Кот упрямо скреб деревянную дверь, и я сдалась, открыв ему путь наверх. Мне было и самой любопытно, что за шум я слышала от сюда. Быть может, какая-то лестная птица, бедолага, залетела сюда и не может выбраться. Включив свет, который едва ли хоть что-то здесь освещал, я присмотрелась. Это место действительно было похоже больше на склад. Но эти раритетные вещи у меня никогда не поднимется рука выбросить. Здесь стоял старинный резной сервант, на котором сохранились цветные росписи, хоть и потускневшие от времени. Тут было нечто похожее на туалетный столик с зеркалом, но такое я видела разве что в музее искусств. В коробках лежали не менее старинные люстры, и я была готова поклясться, что они хрустальные. Посуда тоже удивляла меня, своей красотой, утонченностью и изысканное. Как же они это все великолепие могли назвать хламом? Я с огромным удовольствием постараюсь это все отреставрировать и задекорировать, чтобы чувствовать себя настоящей королевой замка.