Текстовые зарисовки в картинах великих художников

Виктора Васнецова «Богатыри»

Трудно было представить себе более легкую работу, чем смотрителем Третьяковской галереи. Мое малодушие, мои детские измышления в те годы сыграли со мной злую шутку. Однако ж история отнюдь не грустная. Я вспоминаю ее с огромной теплотой в душе и сердце.

Войдя в те стены будучи двадцатилетним юношей, я надумывал подзаработать, как и всякий юноша, жаждущий праздной жизни, но не имеющий на то средств. Как сейчас помню… Матушка в буквальном смысле запихнула меня в искусствоведческий факультет, который был совершенно мне не интересен и недосягаем. Мои родители проработали искусствоведами практически всю свою жизни, но той участи я себе не желал. К тому же, стоит обратить внимание на тот факт, что в те времена факультет считался исключительно женским. В том было мое проклятие, одновременно ж и моя радость. Кому ж не захотелось бы существовать в рассвет своей бурной молодости в столь прекрасном малиннике.

Учился я из рук вон плохо, но полученные мало-мальски знания, помогли обрести мне эту работу. Ночной смотритель… Звучало не так и не сяк, но платили изрядно большие деньги. По первой я даже не понимал, за что мне платят: гуляешь себе по мраморным коридорам, вслушиваясь в гулкое эхо собственных шагов, да любуешься картинами в позолоченных резных рамах. Мои родители сошли бы с ума от радости того, сколько времени я провожу среди достояния культуры. Я ж по-прежнему был далек от всего этого, лишь изредка открывая от скуки учебники.

Но в одну ночь абсолютно все в моей жизни изменилось, навсегда запечатав меня в стенах этого поистине уникального места. А вот оно в чем дело…

Тихой ночью очередного своего дежурства я покачивался на кожаном кресле, прочитывая очередную бессмысленную для себя строчку текста в учебнике. Преподаватели грозили мне коллоквиумами, а мне бы хотелось наверняка сдать с первого раза хотя бы на злосчастную тройку. Как вдруг я услышал странный шум из большого зала на втором этаже галереи. Все мое нутро напряглось. Я сразу же подумал на грабителей. Мне как-то приходилось представлять себе, что я буду делать, если сюда заявятся грабители. Но никто не предполагал, что встречусь с ними столь рано, не набравшись толком ни советов, ни опыта.

Тем не менее я собрался с мыслями, отложив учебник и обхватив рукой фонарь. Я поднялся, быстрыми шагами в стиле польки, устремившись к лестнице на второй этаж. Из окон на меня светила полная луна. Такая большая, яркая. Не будь таких обстоятельств, я бы непременно задержался у окна, чтобы полюбоваться луной, а заодно помечтать о своей возлюбленной с курса. Но в этот момент я не замечал ничего, целеустремленно продвигаясь вверх. Я намерено постарался казаться грозным и решительным, дабы отпугнуть грабителя, а не заставить его напасть на меня.

Все было тихо. Настолько тихо, что я ощутил себя психом, которому мерещатся столь странные фантазии о грабителях. Тем не менее я все равно решился заглянуть в большой зал. Словно прожектор, мой фонарик освещал одну картину за другой. Вот передо мной стол с яблоками, но за ним никто не сидит, а вот широкое поле, над которым грузились темные тучи, но кроме него ничего. По бокам от того поля рамы с темным фоном, а на фоне никого.

― Что за чертовщина?

Признаться… Сообразить сразу, что люди и зверье покинули картины, я не догадался. Какой же здравомыслящий человек поверил бы в такую чертовщину. Но вот вам крест… Никого не было на тех картинах. Все опустело…

― Что за шутки? Иван… Ты шутить надо мной вздумал? Куда картины дел?

Я осматривал зал в поисках напарника, но было пусто. Я прошел вперед, крепче сжимая в руках фонарь, как будто бы он мог меня спасти от всего, что я себе надумал.

Вдруг я заметил на полу зайца. Вполне себе симпатичного, пушистого. Он уставился на меня своими глазами бусинами, явно принюхиваясь и изучая. Меня даже не посетила мысль, откуда здесь заяц, до того я им залюбовался. А он как помчит, да как пуститься в прыть. А я что? А я за ним. Словно Алиса из страны чудес, я пробирался темными коридорами вслед за ним, не замечая, как все вокруг оживает.

На моих глазах люди вылезали из картин. Не подумайте, что я сумасшедший. Это я сделал за вас. А картина, как бы то ни было, оживали. Рыцари в доспехах помогали дамам в пышных юбках. Птицы, заливаясь звонкой трелью, вылетали из лесных чащ картин. Вылезали и моряки, и рыбаки, вытягивая за собой оружие и сети, полные рыбы. Компания кокетливых незнакомок прятали свои лица за веерами, подхихикивая. Я прекрасно знал этот взгляд – так меня обсуждали в университете девчонки с курса. Я шел все дальше и дальше вглядываясь в знакомые лица, которые я видел только на картинах.

Тут я увидел зайца, который словно манил меня за собой. Я мчался за ним все дальше и дальше по коридорам, пока не уперся в вороного коня. Не сразу сообразив, откуда здесь три коня, я окинул их взглядом. А вместе с ними и седоков. Богатыри.

― Не уж то… Те самые… ― Сорвался с моих губ шепот.

Они стояли прям передо мной, разглядывая меня необычайно пристально и внимательно, прям как на той картине, когда они высматривали супостата на границе.

― Ты, стало быть, новый смотритель у нас? ― Спросил Илья Муромец.