Телефонный принц

8. Шесть утра

— До завтра?

Глеб задал вопрос в открытую дверь такси. На часах почти одиннадцать. Завтра вот-вот наступит.

— Я подумаю.

Дверь захлопнулась, и я не поняла, чья рука оказалась быстрее. Я точно ударилась локтем о ручку. Ничего — главное, потом его не искусать…

Впрочем, о Глебе можно на время забыть или забить — навсегда. До его чувств мне нет никакого дела — даже счастлива буду, если чуток пройдусь каблучками по его мужской гордости. С отцом дела обстоят куда сложнее. Жалость и безысходность — вот те чувства, которые последние годы рвут мою душу на части. Нужно выходить из тупика, в который нас загнали сорок пять общих квадратных метра. Но как? Только если уйти — к кому-то с квартирой. Если в мою комнату поставить двуспальную кровать, все остальное придется вынести, а кладовки у нас нет: еще под маминым чутким руководством ее переделали под комбо прачечной и гардеробной. И уйти никак — отец сам о себе не позаботится. Второй день доедает то, что у меня по баночкам разложено было за те утра, когда я могла выдернуть себя из кровати в шесть утра, чтобы приготовить обед и ужин.

Зачем мы только пошли на такой долгий спектакль! Отец будет злиться ещё больше, а завтра, если я решусь… Ни на что, просто доказать себе, что я взрослая и могу отделить секс от отношений. Здоровье тела важнее здоровья души. Должна же эта душа в чем-то теплиться… Зрелища уже были, а вот хлеба у папы точно не будет с моим загулом.

Две ночи без сна, когда ты давно не студент — это слишком сильный стресс для организма. Непонятно, когда я уснула, а встала точно с оттянутыми ангелом-хранителем ушами — вытаскивал он меня из-под теплого одеяла явно в паре с папиным. Одному ему эта задача была бы не под силу. Я будильник-то выключила только потому, что хотела убедиться, что от Глеба нет нового сообщения. О том, что я дома, написала ему без напоминания, но не получила в ответ даже смайлика. Обиделся — да и черт бы с ним, но скорее всего это игра на моих нервах, чтобы я сожгла себе последнии в ожидании вечера. Но я не оправдаю его ожидания.

Оправдать бы свои — просто подвести черту под прошлой жизнью, в которой мне продолжали портить настроения воспоминания о Пашке. Незакрытая дверь скрипела на вечном питерском сквозняке — ведь даже не простились. Он пропал, а потом я просто увидела в сети его фотки с новой девушкой. Меня из друзей он не удалил, я сама не удалилась… Против воли и здравого смысла продолжала следить за его личной жизнью, и даже позлорадствовала, когда появилась третья. Хотя та девушка явно обо мне ничего не знала: знакомилась она со свободным от всяких обязательств парнем, и, возможно, он тоже бросил ее в беде, вместо того, чтобы протянуть руку помощи.

Сейчас, выключив будильник, я удалила Пашку из друзей. Заранее. Сначала думала дождаться ночи, но даже если не решусь пойти к Глебу в гости, то с прошлыми бедами нужно кончать. Все равно же не спрошу Пашку в лицо, почему он такая неблагодарная скотина. Я же его маме возила передачки в больницу. А сейчас таких передачек ждал мой собственнный отец. Ну а чем вторая комната нашего «корабля» не палата — для душевнобольных?

В шесть утра меня, увы, тошнило не только от жизни, но и от запаха корочки на тосте. Я вернулась почти в полночь и услышала в комнате отца недовольную возню. Не спал, ждал моего возвращения. И не вышел, хотя я довольно много времени провела на кухне. Крошила батон, от нервов. Потом собрала крошки на ладонь и отнесла в мусорное ведро. Как все свои сомнения. Это нужно не Глебу, это нужно мне. На один вечер. За четыре года я его заслужила.

Голода я не чувствовала, только стыд за своё поведение в театре. Дейтинг — тоже искусство, мне пока неподвластное. Это только опытные серьезные дамочки могут с улыбкой спросить, какого черта козлу не воспользоваться Тиндером, раз в одном месте в отсутствие жены чешется. Нет же, нужно открыть домашнюю фабрику макаронных изделий. Я, кажется, и после утреннего душа продолжала снимать с ушей лапшу. Две семьи — ага. Вот так, в первые пять минут знакомства — женюсь! Женюсь, какие могут быть игрушки… И прямо-таки голосом Миронова! Хорошо ещё не Робертино Лорети! Боже, я не по возрасту стара, если знаю эти имена! А всему виной практика в библиотеке! Только в два часа ночи в библиотеку не ходят, а спокойно спят…

Покой мне только снился с открытыми глазами. Глеб открыл мне глаза на несуществовавший для меня ранее мир двойных стандартов. Во втором акте это был совершенно другой человек. Ни улыбки, ни слова лишнего от него я не дождалась — сидели рядом, как случайные соседи по партеру. Будь я сторонним наблюдателем, решила бы, какой статный молодой мужчина. Ещё и в театр ходит. Можно сказать, на классику! Наверное, это какой-то классический рецепт по окучиванию дурочек.

Но я не дура — у меня свое на уме. Я буду лечить с помощью него свои собственные болезни. Может быть, будет достаточно одного укола… Моей гордости, чтобы скинуть этот чертов венок безбрачия. Может, меня вдруг начнут замечать в разношерстной толпе, а не только лайкать стишочки.

Лайки были за стишок, который сочинился в начале недели — после рокового звонка ничего не писалось, и я с грустными смайликами жаловалась во внутреннем поэтическом чате на завал на работе и больную голову. Со здоровой головой я бы не влезла в телефонный роман. Мне хватало своего принца из Барнаула. Впрочем, если бы Глеб оставался просто телефонным — от нечего делать можно было б и поболтать с неизвестным респондентом по дороге к метро и до него. Но теперь я болтала с внутренним голосом, который очень на меня сердился за вранье, которое я впихнула отцу в уши. Моим единственным оправданием было наличие еще более ужасной правды.

— Пап, я вечером приглашена на ужин… Мы познакомились с двумя парнишками в театре. Ну… Они вообще-то с моей подругой познакомились. Я так — за компанию. Ну и сегодня она не хочет идти одна. Ты ж понимаешь…

Понимания он никакого не выказал. Только спросил, во сколько я вернусь, на что я не могла дать определенного ответа. И попросил не пить. Вот тут я честно кивнула. Напьюсь я после, чтобы потушить пожар праведного гнева разумной части моего мозга, но пока его нужно отключить и просто порадоваться, что я чего-то стою в сети… Пусть не признаний в реальной любви, так хотя бы репостов. А мне бы завтра с утра реинкарнироваться, а то ведь Муза меня не признает и сбежит… Насовсем.