Телепорт

Глава 1

Сегодня мой шестнадцатый день рождения. Я чуть ли не молилась на этот день, представляя, как покину дом и моя жизнь расцветет в стенах академии. Но, видимо, мир решил в очередной раз показать, что счастливая жизнь – это не про меня.

Шестнадцать – возраст, когда пробуждается магия, расцветая к двадцати трем. Поэтому этот день так важен для каждого.

Проснувшись, я улыбнулась: наконец-то я уеду и не вернусь. Одна эта мысль сводила скулы от блаженной улыбки.

Я встала и начала готовиться к завтраку. Надела свое самое пышное платье и жемчужный комплект в позолоте. Спустилась в малый обеденный зал, где мое семейство уже вовсю завтракало. Отец, заметив меня в дверях, встал, холодно поздравил и сообщил, что прорицатель прибудет к одиннадцати. Я так же холодно кивнула, не обратив внимания на мачеху и ее отпрысков, которые блистали так, будто собирались на встречу с королем. Впрочем, это был их обычный стиль.

Вернувшись в комнату, я погрузилась в учебник по магической технике. Стук и мелодичный голос горничной вырвали меня из глубин знаний: "Прибыл господин Юн, прорицатель". Я подскочила, бросила книгу и в мгновение ока оказалась у двери. Вовремя одернув себя, выпрямилась и пригладила платье. Плавно вышла из своего убежища и направилась за горничной.

В гостиной уже собрались родственнички, две горничные, господин прорицатель и его помощник, раскладывающий оборудование для измерения магической силы. От этого зависело, в какую академию я смогу поступить.

– Прошу, подойдите и положите руки на экспрессор. Не бойтесь, расслабьтесь, он все сделает за вас, – проскрипел господин Юн своим старческим голосом. Но мне было не до него. Весь мой взор был прикован к шару, покоящемуся на золотой подставке, покрытой надписями.

Сделав, как было велено, я застыла, зажмурив глаза. Обращалась к своей магии, молясь, чтобы ее было достаточно. Так бы и стояла, если бы скрипучий голос не прервал меня:

– Одиннадцатое мая 3567 года, дом Правалей, Элизабет Правали, магический фон – 10 единиц, приравнивается к графе "отсутствует".

Пока эти слова записывались в магкамень, мой мир трескался, проваливаясь в бездну вместе со мной. Вокруг не существовало ничего: ни бесстрастного лица отца, ни победной ухмылки мачехи, ни смешков моих сестер и брата. Только шум в ушах и пелена, застилающая глаза. Через несколько секунд зрение вернулось. Перепроверять было бессмысленно. Оборудование всегда проверялось перед каждым использованием, а прорицатели неподкупны: за взяточничество – смертная казнь. Я развернулась и убежала, закрывшись в своей комнате. Рыдала, выплескивая накопившиеся эмоции.

– Мама, прости меня, я подвела тебя, – шептала в никуда. Под вечер, когда сил рыдать больше не было, я вспоминала маму и те беззаботные дни, когда была ребенком и чувствовала себя счастливой. Как жаль, что это продлилось недолго. Отец всегда был ко мне равнодушен. Мама говорила, что из-за работы: он был помощником заместителя короля, работа ответственная, а я просто не понимала. Тогда я дулась, принимала этот ответ, пока однажды вечером не подслушала их скандал.

– А чего ты хотела? Ты знала, что наш брак – договорной, знала, что я люблю Стефани. К чему этот скандал? – орал отец из кабинета.

– Я надеялась, что у тебя есть хоть капля благоразумия и уважения ко мне. Но, как оказалось, у тебя нет ни того, ни другого. А если бы я не узнала, что у тебя трое детей на стороне, а один вообще старше Эли? Чем ты думал, когда брал меня в жены с любовницей и ребенком за спиной?

– Чем думал? Контрактом, из-за которого я был обязан жениться на тебе…

– Ты мог выплатить все деньги, что были ранее даны моей семьей, и жить со своей Стефани. Но нет, ты еще и жадная свинья…

Я стояла в коридоре, слезы текли ручьем. Теплые руки дворецкого Льюиса подхватили меня и унесли прочь от этих звуков. Он нежно поглаживал меня по спине, успокаивая, пока я, свернувшись комочком, сидела в его объятиях.

После того разговора мама медленно чахла. Через год она слегла и умерла. На следующий день после похорон в доме появилась Стефани и ее дети: Даниэль – мой старший брат, на год; Джулия – моя ровесница; и Рейчел, младше меня на два года. Тогда я увидела, как может любить отец. Только любовь эта была направлена не на нас с мамой.

Вспоминая и оплакивая маму и свою будущую жизнь (ведь, скорее всего, по достижении двадцати трех лет меня ждал выгодный брак для семьи), я не заметила, как оказалась не в своей комнате, а у могилы матери. Смотрела не в потолок, а на звезды. Резко привстала, огляделась и снова оказалась в своей кровати. Могла бы подумать, что мне это привиделось, но грязное от земли платье говорило об обратном.

Не думая ни о чем, я сорвалась с места и выбежала в коридор. Служанка Лейна, увидев меня взбудораженной, сразу сообщила, что отец еще не покинул поместье и сейчас обедает со своей семьей.

Мой забег был похож на полосу препятствий. Я чуть не свалилась с лестницы и не врезалась в служанку. Достигнув нужной двери, распахнула ее и, запыхавшись, выпалила:

– Отец… Во мне есть магия!

В этот момент раздался жуткий, наигранный смех Стефани. Его подхватили мои сестры и брат. Отец скривился, но поднял руку, призывая к молчанию.

– Продолжай, – смилостивился он. Хотя раньше бы просто проигнорировал. Может, решил хоть как-то скрасить мой день рождения.