Телепортер — Лифт в Запределье. 1. Легенда о Чёрном Мстителе

Пролог 2. Кошки-мышки начались

Коллинз, высокий молодой человек в картузе, кожаной безрукавке и чёрных кожаных брюках, на которых красовалась пряжка в форме массивного черепа, подошёл к своему товарищу.

— Давай просто отдохнём, Шрам! Когда ещё представится такой шанс?

В отличие от Коллинза, Шрам, молодой мужчина с длинными светлыми прямыми волосами и почти незаметной царапиной на щеке, не был настроен на отдых. В его глазах застыло напряжение и скованность. Коллинз не замечал его или делал вид. Когда они вдвоём подошли к своему любимому столику в дальней части тёмного зала рок-клуб - Таверны Скомато, Шрам серьёзно посмотрел на друга:

— Коллинз, я должен поговорить с тобой именно сейчас, это очень важно!

Оба — и Коллинз, и Шрам — неофантомы и по совместительству Шакалы. Неофантомами называет себя большое сообщество тёмных и белых магов, стоящих на стороне Белизны. Таверна Скомато, этот скрытый от непосвящённых подземный рок-клуб в провинциальном городке Румба — их база. Шакалы — это подразделение Неофантомов, которое кроме борьбы с порождениями Черноты, выполняло также шпионскую работу и работу информаторов. Шакалы работали на Тигров в качестве сторонних союзников, внештатных помощников. А Тиграми издревле называлась одна очень секретная организация. Поскольку у этой организации и у неофантомов цели схожи, они дружили и ладили меж собой.

Коллинз продолжал игнорировать мрачный настрой Шрама:

— Поговорим после. Время подойдёт всегда!

Шрам с сожалением отметил, что Коллинз и взаправду не расположен к серьёзной беседе. Коллинза можно понять — накануне он здорово устал, пропадая дни и ночи на заданиях и рейдах. Но у Шрама разговор не мог быть отложен. Светловолосый мужчин заговорил настойчиво и пристально посмотрел другу в глаза:

— Я видел Щель, Коллинз. Щели не открываются самопроизвольно. Я почти уверен, что это полноценный портал!

— Щель? — Коллинз на мгновение задумался. И почти взмолился: — Шрам, я прошу тебя, давай позже всё обсудим, хорошо? Тем более, сейчас Ниания будет петь, нам нужно поддержать её.

Коллинз уселся на любимый стул, расслабленно откинулся на спинку и взглянул на сцену. Музыканты уже выносили оборудование. Шрам смирился с тем, что с Коллинзом поговорить не удастся. Он успокаивал себя мыслью, что их босс пока ещё не бил тревогу по поводу этой Щели. А ещё сегодня в Скомато один из немногих выходных дней.

Зал мигом наполнился завыванием гитар, барабанов, клавишных. На сцену вышла Ниания Дор, подруга Шрама и Коллинза. Она же — лидер группы "Приходящие-не-в-Полночь", стройная высокая девушка в бондане, с длинными чёрными волосами и одетая в чёрную кожу. Зал взорвался в визгах восторга и аплодисментах. Ниания подготовила сольное выступление и решила представить свой личный проект. Помимо управления рок-группой Приходящими-не-в-Полночь, куда входят в том числе Шрам и Коллинз, Ниания также занимается собственным творчеством.

— Чёрная Леди — очень сильная воительница, — произнёс Шрам. Он с искреннем восхищением смотрел на подругу, внутренне поддерживал её и уже почти забыл о тревожащем его портале.

— И талантливая певица! — подметил Коллинз. — Наша Ниания молодчина. Послушай её новый проект, она нам устроит огненную премьеру. Никто раньше никогда не слышал такой песни, которую она сейчас споёт. Эй, Ниания!!! — Коллинз вскочил в порыве восторга и драйва, перекрикивая всех. — Мы любим тебя!

Ниания махнула рукой со сцены коллегам и показала им знак победы, что повергло весь зал в неистовство. Потом она взяла микрофон отточенным движением — таким, каким берут в руки меч. И запела — голосом, каким призывают на битву:

На тебя я гляжу сквозь закрытые глаза –

Ты молчишь. Забвенье — тебе свет.

В тёмном небе хмуро бродят вьюга и гроза:

Вспышки молний оставляют след…

Потом был проигрыш гитар и соло, и Шрам спросил разомлевшего от удовольствия друга:

— Коллинз, о чём эта песня?

— А ты послушай! Вообще-то, она не о чём-то, а о ком-то.

— И о ком?

— Угадай! — Коллинз лукаво усмехнулся, прикрыл глаза и положил ноги на стол.

Шрам стал слушать внимательно, и по мере того, как он слушал — он понял: песня о нём самом. О Коллинзе. О Ниании. О большинстве присутствующих в зале. Об анхомах Тёмной и Белой сторон, которые борются с Чернотой.

За рекой вдалеке месяц небо режет сном —

Сном тем ты пытаешься спастись.

Но с другой стороны движется громадный гром,

Всё сметая на твоём пути.

Слышишь звуки, видишь вспышки,

Чуешь ветер — как кошка мышку…

Сам ты мышка или кошка?

Сам найди свою дорожку!

Только страх — враг твоих вязких и тревожных дум.

Друг же — острый меч и белый цвет.

Страх прогнать не стоит сил — побеждает светлый ум,

Если не забыть найти ответ!

— Вот это да! Какой большой смысл в неё вложен! — признал с восхищением Шрам, пока пелся припев. — Кошки-мышки! Да ведь это же мы. Мы все играем в кошки-мышки.

— Как бы хотелось, чтобы одна наша замечательная знакомая услышала эту песню, — проговорил Коллинз, задумавшись о чём-то своём.

Ниания продолжила петь:

Гром гремит и прогремит в поле битвы о тебе,

И забудешь битву ты опять…

Молния сверкнёт во тьме, озаряя шаг в судьбе,

Шаг, который можно потерять…

Песня близилась к финалу. Последний припев дружно пел весь зал, заражённый атмосферой песни. Заключительные аккорды потонули в ошеломительных аплодисментах. Все отчаянно просили петь на бис, но Ниания, освободив место следующим певцам, соскользнула со сцены и подбежала к Коллинзу и Шраму. Ей стоило больших трудов добраться до друзей — её останавливали, благодарили, поздравляли, жали руки. Она сияла и улыбалась — это был её триумф.

— Как у вас тут дела, ребята? — спросила она деловито, дойдя, наконец, до столика.

— Я убедился, что в Скомато можно не только ходить на работу, — засмеялся Шрам.