Телепортер — Лифт в Запределье. 1. Легенда о Чёрном Мстителе

39. «Пообещай мне…»

Когда огонь и дым рассеялись, я ринулась к Вермису Верте. Я всё ещё надеялась, что то, что я успела увидеть — мне показалось.

Но нет. Всё было плохо, очень плохо.

Потрошитель ударил в Червя так, как может ударить хорошо обученный убийца. Вытекало много крови. Возможно, была бы только одна эта рана, был бы шанс... Ведь Зелёный Червь наверняка обладает определённым магическими умениями к регенерации...

Но самое страшное — ожоги. Не просто ожоги — последствия контакта с демонической чёрной огневой магией самого Ада... Я не представляла, какую физическую боль он сейчас испытывал... На него было страшно смотреть. Он лежал почти неподвижно, его руки подрагивались. Глаза плотно сомкнуты, и из них текли слёзы вперемешку с кровью по обугленной части лица.

Я так хотела, чтобы это был всего лишь плохой сон... Я не могла, не хотела верить...

— Нет... пожалуйста... держись! Мы тебя вытащим... сделаем что угодно. Вот, возьми мою магию, бери всю! Я не хочу быть анхомом, я хочу отдать тебе всю магию, если это тебя спасёт... Пожалуйста...

Хоть мои глаза отказывались верить, сердце сжало, сдавило, и я поняла — случилось самое страшное... Нелепо, быстро.

Я не осознавала ничего вокруг... Ни то, где мы. Ни то, что где-то ещё рядом был Эдвард, живой, который настойчиво шептал, почти с мольбой:

— Нужно уходить отсюда... Нас могут поймать... Сорвиголова, уходим! Я не хочу, чтобы тебя поймали!

Похоже, Эдвард сам плохо осознавал, что говорил. Его лицо было как у зомби. Он оторопело и одеревенело смотрел на то, что стало с Червём.

Крови вытекает из раны всё больше. Повреждена крупная артерия или вена. И эти ожоги... Нехорошие ожоги. Я предчувствовала их магическую природу, то есть Августа буквально выжгла всю его магию... Ту магию, которая могла бы помочь ему восстановиться... Через мгновение мои самые страшные опасения подтвердились:

— Не вытащите. Она обесточила меня... — прошептал очень тихо Червь обескровленными сухими губами, превозмогая адскую боль. — Сморчок прав, бегите отсюда... Вас не должны поймать...

Одним из последних усилий он сжал мою руку. Она продолжала подрагивать в последней агонии. Зелёный Червь с трудом удерживал сознание. А ещё он мучился, сильно мучился. И вместе с ним мучилась я. Лучше бы Августа это сделала со мной...

Проклятая Августа. Я убью её! Убью даже не задумываясь! Едва увижу — голыми руками убью! Клянусь!!!

Я задыхалась, глотала слёзы. Червь умирал. Его рука ослабла, стала холодеть, я всё ещё держала её.

— Я рад, что ухожу Тёмным... — прошептал он.

— Нет... никуда ты не уйдёшь! Мы найдём способ... мы тебя вытащим... — я уже сама не знала, что говорила — как и Эдди.

— Сорвиголова... пообещай мне, что... что не будешь себя винить... тут я сам сплоховал... я сам виноват...

Он приоткрыл слегка глаза. Их уже коснулась пелена смерти. Эти глаза, которые совсем недавно смотрели на меня преданно, с восторгом, с желанием защищать. Они угасали.

Глаза закрывались. Но он старался не закрывать и не отводить взгляда от меня. Его рука сжала мою последним усилием:

— Обещай.

— Я... хорошо... обещаю... — сдавленным голосом проговорила я. — Я убью её...

— Убьёшь, да... — выдохнул он и устало закрыл глаза. Но потом снова их открыл. И посмотрел особенно проникновенно. Прошептал: — Прости, что наврал тебе. Когда говорил, что... что мы с тобой ещё много раз... ещё сходим на дело...

Я уже рыдала не сдерживаясь.

— Ты была единственной подругой. Я рад, что ты была у меня... Что мы узнали друг друга... береги себя, Сорвиголова.

Это были его последние слова. Его тело замерло, теперь уже навсегда. Рука разжалась — в последний раз. Глаза закрылись. Когда он совсем ушёл, его губы чуть тронула лёгкая улыбка. Страдания покинули его.

Как бы я хотела, чтобы страдания покинули и меня... Эдвард тормошил меня за плечи. Он был напуган, взвинчен, расстроен, тоже плакал.

Но сейчас он оказался сильнее.

— Пойдём, нужно уходить...

Я попыталась собраться. Хоть и соображала в тот момент плохо.

— Да, возможно...

— Пойдём же, Клот, давай! Пожалуйста! Я не хочу, чтобы ты тут оставалась!

Эдвард стал меня уводить, крепко обняв за плечи. Я не решалась оглядываться. Два обугленных тела вампиров я видела краем глаза. И Червь...

Ещё несколько часов назад он был жив, невредим. Он был сильным и надёжным, и мы с ним пили чай, говорили о планах, о том, что он попробует наладить контакт с другими Тёмными, попробует найти и среди них добрых товарищей. Он ведь не зря прятался — боялся, что его отринут, не примут. Что ему никто никогда не станет доверять — ведь он, по своему убеждению, совершал ужасные поступки.

Он стал моим другом. Он признался мне, что я его лучший друг. Он понял, что ему кто-то может доверять... Нет, он не соврал мне, когда сказал, что та ночь была лучшая в его жизни.

И теперь его нет... Я знала, что ещё несколько дней не смогу свыкнуться с этой мыслью, что больше никогда не увижу его. Того, кто был полгода назад моим врагом, причём опасным врагом. Того, кто мог меня убить запросто, просто ради развлечения или ради прихоти. И того, кто один день и одну ночь назад стал мне близким другом, почти родным. Братом. Который восхищался, что я доверяю ему. И который без оглядки доверял мне.

Что, если это именно я его подвела? Если я могла что-то сделать? На меня напали двое вампиров в тот момент — разве это оправдание? Я могла лучше с ними драться. Могла крикнуть Червю про подлость Потрошителя, сообразить, предупредить, чтобы Червь убил его! Я могла ему крикнуть, чтобы убегал со Свитком — он бы наверняка послушался! Могла...

Он просил не винить себя. Взял с меня обещание. Но я не могла его выполнить...

— Он... он был с нами, прикрывал нас... он кинулся нас спасать и погиб... А я не верил ему... — шептал бессвязно Эдвард.

— Теперь тебя никто не назовёт Сморчком. Это... это съедобный гриб, я вспомнила, — рыдая, прошептала я.