Телохранитель для принцессы

Глава 5

Я сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, и считала. Раз, два, три, вдох. Раз, два, три, выдох.

Я почти не помнила, что спрашивал следователь. В основном, механически кивала или мотала головой, реже выдавливала из себя короткие лаконичные фразы.

Мы же только утром разговаривали, и она меня неимоверно раздражала. Как же так вышло? Почему? За что? Я не понимала.

По всем законам психологии у меня уже должен был случиться нервный срыв, но вместо вполне логичного желания устроить истерику я испытывала апатию пополам с сожалением. Возможно, от того, что буквально вчера я полностью опустошила свой резерв, а потом накачалась стабилизатором, а может, оттого, что мне уже нечем было нервничать.

— Что это? — я подозрительно принюхалась к жидкости в стакане, который мне протягивал Аррон. — Мне нельзя успокоительное.

Не с моими проблемами с контролем.

— Я знаю, это просто вода, — блондин опустился на пол рядом со мной и зажег на ладони «светлячок», решив не раздражать меня светом люстры.

Я только сейчас заметила, что стемнело. Это сколько я уже так сижу?

— Откуда знаешь?

— Я всегда серьезно подхожу к своей работе, и твое досье изучил очень тщательно.

Я поморщилась. Мне не нравилось, что телохранитель знает про мою жизнь если не все, то очень многое, а сам для меня остается в тени.

— Что думаешь по поводу Дианы? — осторожно спросил Аррон.

— В это сложно поверить, но, оказывается, она кому-то мешала даже больше, чем мне.

— И насколько же сильно твоя мачеха тебе мешала? — тут же подобрался блондин.

—Думаешь, это я ее? — я нервно рассмеялась я.

— Просто интересуюсь, — успокаивающим тоном произнес Алистер.

Я прекрасно поняла, что не «просто», но подумала, что не стоит заострять на этом внимание. Аррон хотел знать все как можно подробнее, и я решила послушно выполнить его просьбу, максимально развернуто ответив на вопрос.

Я, конечно, сделала это не для того, чтобы облегчить Алистеру жизнь. Мне просто нужно было выговориться.

— Диана в принципе не могла никому мешать, — медленно начала я. — Она была безобидной. Да, досаждала мне своими нотациями и нравоучениями, но… мне плевать на ее мнение. Мне все равно, что она считает… считала меня отбитой наркоманкой, незнакомой с понятием «хорошие манеры», потому что мне она — никто.

— Но ты не осталась безразлична к ее гибели, — уверенно констатировал мужчина.

— Мне жаль ее, — призналась я, глядя на магический шарик, зависший в воздухе почти перед моим носом. — Все время было жаль. Она пыталась заменить мою мать в глазах отца, но… какая-то часть его души так и не ожила после маминой смерти. Ты, наверное, решишь, что с моей стороны это просто глупое отрицание того, что папа мог полюбить кого-то, кроме мамы, но я прекрасно понимаю, что это не мне решать. И я была бы рада, если бы он снова ожил по-настоящему, но увы. И Диана где-то в глубине души понимала, что я все вижу и жалею ее. Поэтому наши отношения и не складывались.

Спустя пару мгновений задумчивой тишины, я перевела глаза с огонька на лицо сидящего рядом мужчины. Он смотрел на меня, и в его взгляде было что-то новое, но Аррон это быстро спрятал, стоило мне повернуть голову.

Я все же заметила и усмехнулась:

— Удивлен, что я умею нормально разговаривать?

— И ты только что испортила все впечатление, — фыркнул телохранитель, поднимаясь на ноги. — Отдыхай, у тебя был тяжелый день. Если что, зови.

— Ты еще и подслушивающих заклинаний понавешал? — с негодованием прошипела я, поднимаясь следом.

Никаких «следилок» я, естественно, не заметила. Видимно, Аррон действительно так хорош, как о нем говорил Эдвин, но у меня есть голова, и я умею ей думать.

— Это для твоей же безопасности. Спокойной ночи, принцесса.

Скрип моих зубов в опустевшей комнате прозвучал очень отчетливо.

***

Заставив себя умыться и переодеться, я забралась в кровать и взяла в руки браслет. Нет смысла тянуть. На записи наверняка есть что-то важное и, чем скорее я ее посмотрю, тем лучше. И Аррону завтра покажу. Если будет утром себя хорошо вести.

Деактивировав печать, я укутала себя пологом тишины, чтобы кое-кто не подслушивал, и, набрав в легкие побольше воздуха, коснулась камня.

Появившееся изображение было подсвечено синим — видимо, из-за того, что камень, на который я перенесла запись, был сапфиром — и языки пламени этого оттенка выглядели очень зловеще. Лицо отца, покрытое испариной, заставило сердце болезненно сжаться.

— Эби, — голос прозвучал надломлено, папа закашлялся, но потом взял себя в руки и заговорил. — Ты в большой опасности. Слушай во всем лира Алистера, ему можно доверять. Думал, познакомлю вас лично, но не вышло. Будь осторожна и не делай глупостей, — отец провел рукой по шее, словно ему не хватало воздуха. — Я люблю тебя, моя маленькая принцесса.

Поставив запись на повтор, я все смотрела и смотрела в глаза самого близкого мне человека, не в силах начать анализировать его слова. Любимое лицо было так близко и одновременно так недостижимо далеко. В какой-то момент я начала хрипло дышать, сминая пальцами одеяло, и постепенно мои сухие рыдания переросли в полноценные всхлипы.