⸸ Телохранительница для Дракона ⸸

Глава 2.

Удары об боксерскую грушу разносились гулким эхом по полупустому залу, словно отголоски моей отчаянной борьбы с самой собой. Каждый удар был наполнен яростью, бессилием и ненавистью к этой проклятой ситуации, в которой я оказалась. С каждым выдохом я старалась выплеснуть хоть часть той невыносимой боли, что разрывала меня на куски изнутри. Один, два, три - прямые, боковые, апперкот. Груша жалобно вздрагивала, принимая на себя град обрушившихся на нее ударов, словно сочувствуя моей участи.

Пот струился по спине, обжигая раздраженную кожу, мышцы горели огнем от напряжения, но я не позволяла себе остановиться. Я продолжала тренироваться, изматывая себя до физического изнеможения, как будто, истязая тело, смогу хоть немного облегчить душевную боль. Но, увы, это не работало. Тяжелые, гнетущие мысли роились в голове, словно разворошенный улей, не давая мне передышки ни на секунду.

В памяти, словно заезженная пластинка, снова и снова крутились обрывки вчерашнего кошмарного разговора в больничной палате. И слова Ареса, прозвучавшие как оглушительный раскат грома: «Мне нужна ты, Александра». Его спокойный, пронзительный взгляд, холодный как лезвие ножа, от которого по коже мгновенно пробегали табуны ледяных мурашек.

Его предложение казалось нелепым, чудовищным, безумным и, в то же время, единственным призрачным шансом на спасение Мишки. Он хладнокровно заявил, что может перенести меня в тот, магический мир, где я, по его словам, стану телохранителем у какого-то там высокопоставленного правителя. А взамен за эту «услугу» он, великодушно, даст моему брату необходимую магическую подпитку, чтобы мой братишка выжил. Словно мерзкий торговец на восточном базаре, цинично предлагающий жизнь за жизнь.

Сроки этой сделки не были оговорены. И именно это пугало меня больше всего. Ведь от длительности моей каторги в другом мире зависела жизнь моего брата. «Если ваша охранка раскроет заговор через неделю, то охранять этого мужичка я буду неделю, если через год - значит год. А если правитель отдаст концы, только через 50 лет, значит, вся моя жизнь теперь там», – эхом отдавались в голове мой же вопрос, на который господин Арес утвердительно кивнул. Пожизненное заключение в золотой клетке, на должности телохранительницы какого-то старикашки. Или кто у них там правит страной.

Родители, как и следовало ожидать, были категорически против. Они кричали, умоляли, доказывали, что не хотят жертвовать одним ребенком ради спасения другого, что, наверняка, есть другие пути, что они обязательно что-нибудь придумают. На это было жалко смотреть и я понимала, что их надежда, как свеча на ветру, таяла с каждой минутой. Видела, как быстро их силы иссякают. Они отдавали всю свою магию брату и что от них осталось, теперь уже совсем ничего.

А я… Я отчетливо понимала, что выбора у меня нет. На чаше весов — моя свобода, мое привычное существование в этом, пусть и не всегда идеальном мире, моя жизнь и жизнь моего горячо любимого брата Мишеньки. Перед лицом смерти выбор казался очевидным. Но почему, несмотря на это, меня не покидало гнетущее ощущение, что меня грубо обманывают, что-то важное скрывают, пряча за маской доброго и благородного спасителя? Какую-то страшную, леденящую кровь тайну?

Арес так и не дал вразумительного ответа на мой главный вопрос: почему, черт возьми, меня вообще хотели убить много лет назад? Почему, пройдя столько лет, я внезапно стала им так нужна сейчас? Почему он, всемогущий и всезнающий, не опасается тащить меня в тот мир, где на меня, по идее, до сих пор может быть открыта охота? Он отговорился чем-то невразумительным и неискренним, вроде того, что представит меня совсем другим человеком, выдаст за чужестранку, даст другое имя и документы, и никто меня уже не узнает. Логика в этих словах, конечно, присутствовала, но вся эта история была сшита настолько грубыми нитками, что сквозь огромные прорехи явственно проглядывала пугающая, полная мрака и страха неизвестность.

Однако, времени на дальнейшие размышления и сомнения у меня просто не было. Неизвестно, сколько еще Мишутка сможет продержаться без необходимой ему магической подпитки. Надо решаться. Надо уговорить себя поверить в то, что я делаю единственно правильный выбор. Что спасение брата превыше всего на свете.

Бросив полный тоски и отчаяния взгляд на боксерскую грушу, которая сейчас, как никогда, казалась моей единственной верной подругой в этом безумном мире, я сорвала с рук боксерские перчатки, отшвырнула их в сторону и, пошатываясь от усталости, направилась в душ. Горячие струи воды с жадностью смывали с разгоряченного тела пот и въевшуюся в кожу усталость, но, к сожалению, так и не смогли растворить ни на секунду гнетущие, мрачные мысли.

Выйдя из зала, собрав последние силы, я увидела знакомый черный внедорожник, одиноко припаркованный у обочины дороги. Это был Арес. Он ждал меня, как голодный стервятник, терпеливо выжидающий свою долгожданную добычу.

Не произнося ни слова, я подошла к машине и решительно села на заднее пассажирское сиденье. Он бросил на меня короткий, испытующий взгляд, словно пытаясь понять, что творится у меня в душе.

– Ну что, наконец-то надумала? – надменно спросил он, слегка приподняв одну бровь.

– Да, – хрипло и безжизненно ответила я, стараясь изо всех сил не смотреть в его ледяные глаза. – Я согласна.

На его мужественном, словно высеченном из камня лице едва заметно промелькнула довольная, почти хищная улыбка. Будто он получил именно ту игрушку, что хотел.

– Отлично, тогда чего мы ждем? Едем, – ответил Арес и внедорожник плавно тронулся с места.