Тёмная Ангел

Глава 6

— Дью, где твои волосы?! Ты что с ними сделал?! Зачем ты их сбрил?

У Эда же была короткая стрижка: чёлка и короткий затылок. Его тёмные синие глаза обычно глядели так, словно он вот-вот заревёт. Эд был близорук, только доктор запретила ему носить контактные линзы, а надевать очки он не хотел. Эд был хорошеньким, но словно постоянно чем-то озабочен. Сейчас он выглядел намного более озабоченным, чем обычно. Дью рукой инстинктивно потянулся к волосам.

— Тебе не нравится?

— Не знаю я. Просто волос почти нет.

— Да.

— Но зачем ты это сделал?

— Не волнуйся ты так, Эд.

<<Если все будут так реагировать на мою новую причёску, думаю, дело плохо>>, — подумал Дью.

Однако потом он успокоился: оказалось, что он может говорить с Ангелом мысленно, не шевеля губами, и она отвечала ему тоже телепатически. Очень удобно.

<<Скажи ему, что ты сбрил волосы, потому что они смёрзлись и превратились в лёд. Заставь его ощутить себя виноватым>>.

Её голос звучал так же, как и ночью, но сама она оставалась невидимой. Говорила она вкрадчиво, мягко и иронично, будто нашёптывала на ухо. Так могла говорить лишь ангел.

— Мне пришлось сбрить волосы, потому что они смёрзлись и превратились в лёд, — произнёс Дью. — Они ломались, — добавил он от себя.

Синие глаза Эда раскрылись пошире от ужаса. Он был потрясён.

— О господи, Дью!

Однако вдруг он наморщился:

— Не бывает так! Твои волосы, даже если они смёрзлись, не должны были ломаться. Если только ты окунул их в жидкий азот...

— Как бы там ни было, я их сбрил. Послушай, сзади вышло чуточку неровно. Ты не мог бы сровнять?

— Попробую, — сказал Эд, сомневаясь.

Дью сел, накинув поверх одежды голубой банный халат, и вручил Эду машинку.

— Ты взял расчёску?

— Да, Дью, я хотел сказать, мне очень жаль, что вчера... Я просто забыл и очень виноват перед тобой, ты едва не погиб!

Расчёска в руке Эда затряслась.

— Погоди. Откуда ты знаешь?

— Юдж слышала это от младшей сестры Стефана Локхарта, а Стефан, возможно, — от Джиллиан Блэкберн. Она реально тебя спасла? Невероятно романтично.

— Да, что-то в этом роде.

<<Что мне ответишь, как рассказать об этом?>>

<<Правду. Но не всю: не говори обо мне и о том, что ты был на том свете>>.

— Я думал о тебе всё утро, — тараторил Эд, — и понял, что вёл себя как свиинья последнюю неделю. Я не заслуживаю звания близкого друга и хочу, чтобы ты знал: я очень жалею об этом и теперь всё будет иначе. Сначала я буду заезжать за тобой, а затем мы вдвоём — за Юдж.

<<Вот обрадовал!>>

<<Будь вежливым, Кузнечик. Он очень старается. Поблагодари его>>.

Дью пожал плечами. Теперь, когда у него была Ангел, какая разница, что будет делать Эд.

Но он сказал:

— Благодарю, Эд, — и замер, так как у него за ухом прожжужало холодное лезвие машинки.

— Ты такой славный, — продолжал Эд, — я думал, ты очень рассердишься. Ты такой замечательный человек! Я чувствовал себя ужасно, когда представил, как ты там один едва не замёрз, спасая ребёнка...

— Его отыскали? — встрепенулся Дью.

— Кого? Ребёнка? Нет, не думаю. Никто ни о чём таком не болтал. И я даже не слышал, что у кого-то пропал ребёнок.

<<Вот! Я ведь тебе говорила, что всё нормально, Кузнечик. Теперь ты успокоился?>>

<<Успокоился. Извини меня>>.

— С твоей стороны это был очень смелый поступок, — восхищался Эд. — Твой папа тоже так думает.

— Папа наверху?

— Он ушёл в магазин. Сказал, что скоро возвратится.

Отступив на шаг, Эд оглядел Дью, постукивая машинкой по ладони.

— Знаешь, я не уверен, что мне нужно было их добривать...

Не успев сообразить, что на это ответить, Дью услышал, как открывается входная дверь и шелестят бумажные пакеты. Затем появился папа, щёки были покрасневшими от холода.

Он держал в руках два пакета с продуктами из бакалейной лавки.

— Доброе утро, мальчики, — начал было он и осёкся: его взгляд был прикован к голове Дью.

Он онемел.

— Не урони пакеты, папа.

Дью старался выглядеть непринуждённо, только внутри у него всё сжалось. Он напрягся и неестественно вытянул шею.

— Тебе нравится?

— Я... я... — Папа опустил пакеты на стол. — Эд, зачем же ты совсем их сбрил?

— Это не Эд. Это я прошлой ночью. Я устал от своих коротких волос...

<<Которые намокли да обледенели>>.

— ...которые намокли да обледенели. Вот я их и сбрил. Ну, так вам нравится или нет?

— Не знаю я, — медленно проговорил папа. — Так ты выглядишь намного старше. Как парижский модельер...

Дью просиял.

— Э, — папа покачал головой, — раз уж теперь дело сделано, после драки кулаками не размахивают. Давай я чуточку сравняю. Но только сзади.

Он забрал машинку у Эда.

<<Когда они закончат, я буду лысым!>>

<<Нет, не будешь, малыш. Твой папа знает, что делает>>.

И странно, было что-то успокаивающее в том, как папа легко водил машинкой по его голове, и в запахе папиного одеколона, свежем, как морской бриз, и в том, что не осталось и следа от ужасного аромата перегара. Дью вспомнил о старых временах, когда папа работал учителем в средней школе, поднимался рано и у него были тёмные красивые глаза и тщательно прилизанные волосы. Всё это было до того, как родители стали ссориться и папа попал в больницу. Казалось, папа тоже об этом подумал. Он обмахнул плечи Дью, скинув на пол сбритые волосы.