Темная фигура

Темная фигура

(*)

– Вы обязаны нам верить! Просто обязаны…– в голосе женщины звучали одновременно и мольба, и требование. Я вообще поражаюсь до сих пор тому, как люди умеют это совмещать, мол, помоги мне, это твоя святая обязанность! Почему? Да потому что я тебе плачу.

Хотя платит её муж, который, кстати, сидит молча. Напряжённо, но молча.

– Я обязана сдавать декларацию в срок, всё остальное на усмотрение, – заметила я, но Волак, который сегодня, о, редкий случай, поехал со мной на дело, кашлянул, переводя внимание на себя.

При этом мне был послан самый недружелюбный взгляд. Ну-ну, вернёмся в Агентство, и я явно получу очередное внушение.

– Руби, – сказал Волак вежливо, перехватывая беседу, – пожалуйста, расскажите, когда произошёл первый контакт с паранормальной активностью?

Женщина поёжилась. Интересно, почему все так боятся показавшихся вдруг призраков? Большая их часть вовсе не агрессивна, а забыла о том, что умерла или пытается отыскать близких, или боится уходить… да и для агрессии нужны силы, а душа их почти всегда теряет. Некоторые призраки даже не могут показаться. Максимум – мельтешение краем глаза отметит живой человек, да и то решит что мушка какая-нибудь.

Призраки повсюду. Они смотрят на нас, живых, с потолков и из чуланов, из вентиляционных решёток и даже из наших собственных шкафов. Смотрят с завистью и обидой, непониманием и досадой. За тысячи лет умерло слишком много, чтобы просто разойтись между раем и адом! А может быть, и те, и другие просто не отладили механизм забора душ? Не знаю. Знаю лишь только то, что наше Агентство едва ли не уникальное. Мы провожаем призраков в Ничто.

И лично я делаю это больше для призраков, которые заслужили покоя, чем для людей, у которых есть ещё тысяча и один оплот поддержки. А у призраков только мы!

– То-ом, – позвала Руби, не решаясь сказать, – ты ведь первый…

Сейчас она его, похоже, ненавидела. Что ж, это уже забавно! Я с любопытством взглянула на молчащего до сих пор мужчину. Говори, Том, чего ты там видел? Не стыдись, нам, врачам, адвокатам и священникам можно рассказывать всё. Даже то, что показалось. Работа у нас такая.

– Ну…я проснулся посреди ночи, – сказал Том, глянув на жену, а потом ткнувшись взглядом в свои колени.

Ну вот опять! Всегда одно и то же! я проснулся среди ночи и увидел, как у моей люстры клубится дым! Я проснулся среди ночи и услышал хихиканье из шкафа. Я проснулась среди ночи, и увидела, как за окном стоит бестелесная светящаяся фигура!

Люди, берегите нервы! Если вас так уж тянет просыпаться ночью, то побойтесь себя и за себя, и не открывайте, проснувшись, глаза! поверьте, в мире есть много такого, что лучше и не видеть. И те призраки, что знают остатками своего разума что мертвы, делают всё, чтобы не напугать живых, не показаться ему. Даже ходят по миру, скучая по нему, неладному, ночами. А вы?

Нет, честное слово, я когда-нибудь выпущу методичку для живых, и посоветую закрывать на ночь шторами окна, запрещу открывать глаза по ночам и порекомендую в случае какой-то активности не шевелиться и изображать сон.

– Продолжайте, – улыбнулся Волак, – мы слышали и более странные вещи, я уверен.

При этом Волак предостерегающе взглянул на меня. ой-йо! Велика важность! Начальник гневается! Тьфу! А были б это простые люди, а не знакомые какого-то там его знакомого, конечно, важного и значимого, так он бы и не приехал сюда, со мной.

– Мне показалось, что кто-то рядом со мной есть, – продолжил Том, его голос был безучастным, словно он рассказывал какой-то скучный урок, а не переживал ужас снова. – Словно кто-то смотрел на меня в ночи…

Ещё одно правило для будущей методички: если вам кажется, что кто-то стоит за вашей спиной или смотрит на вас, пока вы усиленно изображаете сон, не просыпайтесь! Призраку это надоест или он ослабнет. А вот если увидите, если всё-таки не устоите, то пеняйте на себя.

– Я открыл глаза, – вещал Том, не знавший, что я мысленно советую ему никогда больше не просыпаться, как минимум, по ночам. – А она в углу… тёмная фигура.

Ну, как тебе сказать – может потому что ночь?! Редко какой призрак умеет сиять. Это древнее и гневное состояние.

– Как из дыма. Не разглядеть, – продолжал Том.

Опять же – ночь!

– Она прошла через дверь спальни, обошла кровать, а потом застыла у нас в ногах, – закончил Том и всё-таки робко взглянул на Волака, очевидно, его фигура привлекла в нём больше поддержки.

В ногах? Я поймала взгляд Волака и покачала головой: для призрака это редкость. Призраки смотрят на лица, от того и склоняются к лицам живых с потолков или зависают в изголовье, или сидят, наоборот сидят у кровати, вглядываясь… лица – это эмоции, а значит, и жизнь, которой у них уже не будет.

– Вы должны верить! – Руби расценила моё движение головой как акт недоверия и снова страх слился в ней с мольбой и требованием. – Всё так и было! Она наблюдала за нами!

Ну наблюдала и наблюдала! И что? За нами наблюдают насекомые. За нами наблюдают зеркала – что теперь? Паниковать? Может призрак тоже хочет.

– Я надеялся, что мне показалось, – объяснил Том, смутившись реакции жены, – надеялся! Но Руби проснулась. И я спросил, видит ли она что-нибудь. И она…увидела.

– Он был в ногах…стоял, – Руби вдруг растеряла всякий требовательный тон и сделалась, наконец, просительницей.

– Он? Том говорил, что она, разве нет? – Волак хоть и отвык от полевой работы, а всё-таки ещё умеет слушать людей. Хотя я разницу поняла быстро. Фигура, явившаяся из темноты, чёрная, неразличимая, была фигурой человека. но мужчины или женщины? Непонятно. Том говорил «о ней» как о тени, о фигуре. А Руби…говорила как о призраке. Вероятнее всего, напугавшая их сущность не была ни тем, ни другим. Скорее всего, она уже потерялась в посмертии и не помнила половой принадлежности при жизни своего сосуда.

– Не видно было, – Руби помялась, и подтвердила мои предположения, – призрак…тень. Понимаете?