Темная история. Книга 2. Филипп

Аркан XII — Повешенный. I

Now you call my name feels not the same
Why should I go?
You poison my veins nothing remains
I´m lost in a dream

Winter Dawn, Valley of the Beast[1]

Дист, конец мая

пять месяцев спустя

— И это все?.. — Фраза прозвучала осуждающе и слегка презрительно; девушка с темным растрепанным пучком волос брезгливо обошла по кругу соперницу, скрипя кожаными ботинками по песку. Квадрат импровизированной арены был обсажен низкой живой изгородью из самшита, отграничивая тренировочную площадку от зеленых просторов сада; жаркое майское солнце ощутимо припекало, добавляя дополнительных неудобств обеим девушкам, одетым в свободные черные комбинезоны.

В воздухе стояла духота; на горизонте клубились низкие, грозовые тучи, на фоне которых еще ярче казалась зелень и темнее — фиолетовые пятна цветущей сирени.

— Все. — Отдышавшись, Габриэль перекатилась по песку и села, отряхивая ладони от мелких камешков. Ее костюм, черный в серую камуфляжную крапинку, был в пятнах темной зелени от свежей травы — поначалу спарринг начался за границами арены, продолжившись уже там, где и полагалось. — Но зато я могу написать тебя маслом на эпичном полотне. «Моника и молния Ареса». Или ты предпочитаешь что-то ближе к современности, убийство Марата?..

— Смешно, — мрачно отозвалась Моника, не улыбнувшись. Она даже не запыхалась, как будто бой не стоил ей никаких усилий, и Габриэль со вздохом пропустила между пальцами пряди длинного хвоста. — Но, если серьезно, я ожидала большего. Куда делась вся твоя подготовка?.. И ради этого Стефан гонял нас по всей Европе, отыскивая тебя?!

Укол раздражения был неожиданно сильным.

— Прошло много лет, — буркнула Габриэль, принимая предложенную руку. Яркое майское солнце слепило глаза, и она не сразу осознала, что Моника вовсе не намеревалась помогать — наоборот, пренебрежительно улыбнувшись, заломила ее руку за спину, роняя противницу обратно на песок.

— Безнадежно, — констатировала девушка с пучком, усевшись сверху на поверженного врага. Она слегка надавила на руку Габриэль, и в ответ прилетел едва слышный стон. — Больно? — с бездушным любопытством осведомилась Моника.

— Иди к черту, — пробормотала Габриэль, отплевываясь от песка. Маленький садик ее дома в Дисте оказался неплохой тренировочной площадкой — жаль лишь, что на домашней арене она не блистала. Как, к сожалению, и во всех предыдущих встречах с Моникой. — Встану и отомщу.

— Ну да, ну да, — скептическую улыбку Моники можно было почувствовать в ее тоне. Она встала и шагнула назад, позволяя противнице подняться. — Интересно, как ты вообще умудрилась справиться с тем идиотом у фонтана?..

Майский полдень внезапно показался ледяным. Габриэль провела ладонью по собранным в хвост волосам, стряхивая песок; она была рада тому, что сейчас Моника не видит ее лица. Подруга детских лет не могла, не должна была знать о том вечере в Берлине, когда на них с Филиппом напала уличная банда; Габриэль не рассказывала об этом никому — и сейчас терялась в догадках, пытаясь понять, как Моника вообще узнала об этом давнем событии.

Перед глазами вновь мелькнула залитая дождем площадь, ясное намерение нападающего — и ее собственная, начисто лишенная страха злость. Кажется, тогда одно присутствие Филиппа придало ей сил, компенсировав недостаток опыта в реальных драках.

— Он слишком увлекся своими мечтами. — Нужно было что-то ответить, и, кажется, ответ даже показался Монике удовлетворительным. Девушка фыркнула и подняла руки к голове, распуская и без того растрепанный пучок. Черные вьющиеся волосы упали ей на плечи, придавая внезапное сходство с Медузой.

Что там было в мифе?..

Ах да, ее взгляд, взгляд Горгоны, обращающий в камень… взгляд Моники, бесстрастный и спокойный, не был зеркалом ее души — оставалось лишь гадать, что за тайна кроется за этими странными ореховыми глазами.

Рассеянно поправив капюшон комбинезона, Габриэль обернулась на скрип калитки — и ничуть не удивилась, увидев на дорожке Клауса, брата Моники и еще одного товарища по их странному темному детству.

Она помахала старому знакомому рукой, повернула голову к Монике — и замерла на месте, завороженно разглядывая завихрения энергий вокруг тела девушки. Алый цвет агрессии, пронизанный черно-багровыми жестокими завитками; радужное, почти ртутное серебро скрытых намерений, обмана, помноженного на все ту же жестокость.

По позвоночнику продрала холодная дрожь. Габриэль вновь начала видеть ауры — и в этот раз видения были ясными и четкими, совсем не такими, как в детстве. Истинная суть вещей проявляла себя по-разному, но видеть правду сквозь иллюзии всегда было ее талантом.

Моника что-то скрывала, и ее секреты были опасными.

Но, опять же, кто из них был без греха?..

— Как тренировка? — Даже повзрослев, Клаус все равно не потерял сходства со взбалмошным щенком; его вечно разлохмаченные волосы не поддавались дрессировке, а поворот головы с улыбкой на мгновение напомнил Габриэль кого-то еще, кого-то из недавнего прошлого, нежданных встреч.

Темная тропа ассоциаций, начатая словами Моники, привела ее к воспоминанию, которое сложно было прогнать прочь.

Она шагнула вперед и протянула руки, ухватив приятеля за ворот голубой рубашки.