Темная история. Книга 2. Филипп

Аркан XII - Повешенный. II

Лондон

Тихая, спокойная квартира Марка Шоффилда по-прежнему была ей чужой; Лиза аккуратно, совершенно неслышно вынула ложку из чашки с чаем и нарочито спокойно положила ее на стол.

Желание размахнуться и изо всех сил швырнуть эту ложку о стену было практически неодолимым.

— Я не знаю, что делать, — устало и слегка беспомощно признался Марк. Он стоял к Лизе спиной, задумчиво рассматривая сквозь распахнутое окно маленький дворик внизу; буйство зелени разбавляли цветущие рододендроны, фиолетовыми и алыми пятнами мелькающие среди яркой листвы. — Стефан просил дать ему время… но прошло уже полгода. Наверное, я должен ехать в Дист.

Солнце падало на его светло-голубую рубашку и брюки цвета пустыни, зажигая золотистым ореолом коротко стриженные каштановые волосы; внешне Марк казался воплощением английской сдержанности — но в этом обманчивом спокойствии таился изъян, разрушающий все.

— Ты по-прежнему ее любишь, — в словах Лизы была уверенность обреченности. Все было зря — все эти годы неразделенных чувств, все эти месяцы, что она служила поддержкой, утешением, верным другом, с которым можно было поговорить, излить душу… сердце Марка было отдано другой — и то, что этой другой была ее подруга, лишь добавляло происходящему нотку пронзительной горечи.

Она аккуратно расправила на коленях платье, без надобности разглядывая мелкие полевые цветы узора.

Лиза Уингейт не могла ненавидеть Габриэль ван дер Стерре; все ее воспитание, ее английская кровь восставали против самой идеи подобных бессмысленных эмоций. Игра должна быть честной — иначе не стоит даже пытаться ее начинать.

Но иногда так хотелось дать себе волю…

— Да, — в ответе Марка не было радости. Пожалуй, он и сам понимал бессмысленность своих чувств… но все же не мог не пойти до конца, не убедиться в том, что его надежды тщетны.

Наверное, она могла это понять.

Увериться окончательно, увидеть, что его не ждут… быть может, это поможет забыть и жить дальше?..

Лиза со вздохом запустила руку в волосы; разделила пряди, рассеянно принялась накручивать на палец и без того вьющийся локон.

— Ты поедешь один?.. — Пожалуй, вопрос был глупым. Какой мужчина захотел бы, чтобы у его беды был свидетель?.. Но, вопреки всему, его не хотелось отпускать одного.

Марк повернул к ней голову, слабо улыбнувшись, — и в этой улыбке было столько признания и благодарности, что сердце сдавило щемящей нежностью.

— Я буду рад твоей компании. — Лиза заставила себя улыбнуться в ответ. Она взяла себя в руки: ему не были нужны новые проблемы, ему была нужна дружба и поддержка — и она станет, будет ему другом, если не может сделаться никем иным.

И этого будет достаточно.

***

…Плавятся реальность и мечты, сливается сонная одурь — и явь. И тогда приходит ветер — пронзительный, холодный. Ветер Северного моря, который он ощущает каждой клеточкой тела. Вокруг внезапно расстилается серое море, в котором кое-где громоздятся ледяные глыбы. Он стоит на утесе, позади полыхает костер.

Свобода. Вольный ветер гонит облака. Запах соли — и соль на губах. Он машинально облизывает их, и из ниоткуда приходит зов:

— Фалег!

Голос — мужской, смутно знакомый, трогающий потаенные струны его души. Имя отзывается резкой болью в груди. Море реагирует бурно, ледяными волнами разбиваясь об утес.

Издали доносится отчаянный женский крик. У этого голоса есть имя, и это имя — Габриэль.

Ветер и стальное море. Блики света на коротком, причудливо скошенном мече.

— Кто обидел тебя?

Гаснет костер, слабое пламя не выдерживает резкого ветра. Ветер — живой, у него тоже есть имя, но это имя не вспоминается, ускользает прочь струйками воздуха между пальцами.

Ветер смеется, злорадно шепча:

— Ты вспомнил меня, брат мой, враг мой? Вспомнил, Фалег? Я пришел, пришел отнять у тебя все, что тебе дорого, враг мой.

Он кричит, захлебываясь яростью и непонятным отчаяньем:

— Нет, не надо!

Он умеет убивать. Но не умеет... чего?

Вновь запах костра — и вместо утеса уже туманные леса, и ветер яростно треплет штандарт с волчьей головой, а всадник во главе кавалерии вскидывает перед собой квадратный щит, ожигая злым весельем взгляда из-под темного шлема, в котором угадывается силуэт того же лесного хищника.

Ветер налетает резким порывом — и он резко разворачивается, выдирая из ножен на боку короткий клинок…

Калифорния, Соединенные Штаты

Вместо рукояти рука схватила лишь воздух, но инерцию движения было уже не остановить: Филипп грянулся о пол, в последний момент каким-то чудом успев выставить перед собой ладони.