Темная история. Книга 2. Филипп

Intermezzo IV

Bethor

Я чувствую себя акулой. Подобно хищнице, способной учуять каплю крови в безбрежном океане, я ощущаю энергию Марса, энергию войны. Фалег, дух войны, одним своим присутствием изменяет реальность.

Я должен принести на землю Золотой век — расцвет искусcтва и культуры, второе Возрождение... но воинственность, призрачным шлейфом тянущаяся за ним, уничтожает все. Неудивительно, что он так полюбил Лондон — англичане всегда были воинственной нацией, да и его прошлое, прошлое легата, чьи легионы некогда огнем и мечом прошлись по этой земле, присоединяя ее к великой империи, намертво привязывает его к этому месту.

Я не могу выкинуть его с земли — демон может лишь уйти сам. Никогда за бесчисленные, тонущие в тумане времени столетия не было такого, чтобы кто-то из Олимпийской семерки нарушил очередность жребия...

Как заставить его уйти? Его память спит; на краткий миг заглядывая в его сознание при пробуждении, я вижу лишь бесформенный туман.

Я знаю одно — чтобы избавиться от Фалега, нужно узнать, как все произошло, — и вернуть ему полностью память демона.

На мгновение я представляю себя этаким Шерлоком Холмсом с трубкой, рыщущим по месту преступления, и ухмыльнулся. Методы всезнайки-детектива тут не подходят.

А еще я знаю, что сегодня встречу его, и своим демонским предзнанием вижу, где это случится.

Волна жара плещет мне в лицо, принося невозможный аромат разнотравья. Я усмехаюсь, поднося к лицу веточку полыни, абсолютно чуждую этому месту; резкий запах на мгновение перебивает душную гарь, и я поворачиваю голову, с искренним интересом наблюдая, как в зареве ночного пожара догорает лаборатория.

Раскат грома с оглушающим грохотом сотрясает небо, и я смеюсь, запрокинув лицо к небу; пик моей силы наступает во время грозы, и человеку не понять тех ощущений, того экстаза, что я испытываю, когда яркая молния разрывает темноту.

Во всем огромном пустом комплексе нет никого, кроме того, за кем я пришел. Я делаю несколько шагов по шероховатому бетону двора; наклоняюсь над скорчившейся у стены фигурой, от которой буквально веет безумием.

— Я наконец-то нашел тебя, — усмехаюсь я, властным жестом приподнимая его голову за подбородок. Ответом мне — изумленный и неприязненный взгляд почти прозрачных серо-зеленых глаз, невозможно ярких в ослепительных вспышках молний. — Phaleg. Memoria, memoria tenax.[1]

Он кричит, обхватив себя за плечи руками и сжавшись, словно от удара. В ментальном плане так оно и есть — названное вслух истинное имя сущности в сочетании с заклинанием и выбросом освобождающей энергии на несколько минут обеспечивает носителю полную гамму болевых ощущений. Прости, но без этого я не смогу разговаривать с тобой на равных... и не смогу узнать, чтоже ты делаешь здесь.

Сменив зрение, я, не отрываясь, смотрю на то, как проступают на горящем в астральном огне человеческом теле следы сути.

Сколько лет твоему текущему носителю, Фалег? Тридцать?.. Тридцать пять?

Твой любимый возраст; таким был и Веспасиан, когда на его плечи легла твоя тень.

Простая черная футболка с волком, драные джинсы, растрепанная русая челка… ага, уже не совсем русая — в его волосах медленно проявляются несколько черных прядей, как будто какой-то парикмахер-неформал вознамерился сделать ему мелирование наоборот. Смотрится, кстати, ничего, по человеческим-то меркам; стильно. Забавно, как признаки истинной сути накладываются поверх человеческого обличья...

Сначала облик его меняется на астральном плане, потом приходит черед физического, на котором не видим сжигающий тело призрачный огонь.

Мое удивление можно попробовать на вкус — оно сродни обжигающему коньяку и окрашивает мою ауру в глубокий янтарный цвет. Мое заклинание возвращения памяти не отделило дух от тела — как это может быть? Неужели он не просто завладел психикой носителя, а воплотился, родившись человеком на земле?

Черты лица меняются на глазах — нет, не внешность, но впечатление от нее. Заостряются черты, сглаживаются неровности кожи, она словно сияет изнутри светом; а когда он на миг поднимает на меня взгляд — угрюмый взъерошенный чудак пропадает бесследно, в серых озерах тумана светится отражение Силы.

Сейчас я бы не посмел вновь взять его за подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

Демон вернулся.

— Аве[2], Фалег, — почти помимо воли произношу я.

— Зачем?! — яростный крик. Почти черные глаза — из-за расширенных зрачков. Ненависть. Бешенство, которое я чувствую и на астральном плане; здесь оно подобно темному пламени, несущему частицы металла и гари.

— Потому что ты пришел сюда не в срок. И я хочу знать почему...

[1] Память, твердая память

[2] Приветствую (лат.)